Под шорох наших дизелей - Сергей Вячеславович Апрелев

как в свое время делился опытом «борьбы с рыбаками», изрядно досаждавшими подводникам. Едва завидев перископ или «шноркель» (шахту РДП) подводной лодки, они, не задумываясь, бросались в район боевой подготовки, пытаясь накинуть сеть на загадочный бурун. Для оцепления района стали заказывать катера береговой охраны — «гард-коты» итальянской постройки, которые носились по периметру района, подобно пастушьей собаке, стараясь отогнать неразумных «волков» от бедных «овечек». На сей раз удачное сочетание характеров: горячего у командира «гард-кота» и напористого у пары «рыбаков» сыграло злую шутку. Когда рыбаки, «растопырив невод», ринулись на появившийся бурун от шахты РДП «011»-й, командир катера, недолго думая, дал очередь вперед по курсу из своего 12,7-мм автомата. Рыбаки застопорили ход и вышли на палубу с поднятыми вверх руками.

— Ну что допрыгались? — грозно спросил их командир катера и, видя, что рыбаки готовы на все, лишь бы их отпустили восвояси, потребовал выкуп.

Рыбаки щедро поделились как рыбкой, так и членистоногими. Помимо креветок и лангустов там присутствовали и омары. Разумеется, рыбаков тут же отпустили. Но командиру, представляющему ценность улова, которым он честно поделился с подводниками, этот метод промысла явно пришелся по вкусу. Стоит ли возвращаться к набившей оскомину притче о чувстве меры? Когда в одно из следующих обеспечений он «потряс» испытанным методом очередного «рыбачка», мирно следовавшего вдоль района, пострадавшему сам бог велел нажаловаться во все возможные инстанции. Шею «пиратам», конечно, намылили, но и рыбаки стали вести себя пристойнее, слух о «корсарстве» подводников «иже с ними» быстро облетел округу.

Для меня самым неприятным моментом, связанным с местными рыбаками, стал случай возвращения в Мерс-эль-Кебир поздним вечером, когда на ослепительном фоне тысяч огней оранского бульвара Фрон-де-мер (Приморского — фр.) из за мола внезапно выскочил траулер с фелюкой на буксире. После команды «Стоп дизель, оба полный назад!», мне оставалось лишь напряженно ждать развязки, настолько мала была дистанция. Сначала показалось, что стальной нос подлодки пропорет «рыбака» посредине, но мы не попали даже в фелюку. Ее корма разошлась с нашим носом в дистанции буквально пары метров. Каково же было удивление стоявших на мостике лодки, когда мы не обнаружили ровным счетом никого в рубке траулера. Похоже, ребята, отойдя от пирса, включили авторулевого и, положившись на его механические плечи, попадали в койки. Помню, что фуражка старины Хеддама еще долго находилась в приподнятом состоянии. Вставшие дыбом волосы упорно не хотели опускаться.

Другой случай, когда не хотели опускаться уже мои волосы, произошел в Аннабе в заключение «визита доброй воли» или «порт-уверта» (Дней открытых дверей — фр.). Командиром «010»-й был недавно назначенный капитан Шерги, волевой и самостоятельный командир, которому оставалось лишь несколько отточить мастерство управления кораблем. Чем, собственно, мы с ним и успешно занимались. Однако чтобы лучше представить психологический фон тогдашней ситуации стоит учесть толпы восторженных алжирцев на пирсе и обостренное самолюбие молодого командира.

— Я вызову буксиры, — как бы советуясь, сообщил командир в ограждение рубки, где скрывался я, щадя его самолюбие.

— Не позорьте мою «седую» голову, двухвальную лодку оттаскивать буксирами?!

Я понимал, что отойти от «глухого» бетонного причала не так-то просто. Как только давался ход моторами, корпус немедленно подсасывало к стенке создаваемым разрежением. Для этого существовало несколько вариантов. Первый — вверить себя буксирам, я допустить не мог, слишком много свидетелей. Учитывая их присутствие, надо было отойти быстро и эффектно. Делали мы это не впервой. В Алжире все пирсы, где мы стояли — бетонные, правда, не все сплошные. Между правой «щекой» обтекателя ГАС (гидроакустической станции) «МГ-10» и пирсом подкладывался кранец, мастерски сплетенный нашим боцманом Мишей Марченко, после чего, не отдавая носового конца, давался ход вперед внешним мотором. Корма медленно, но верно отходила, и вот тут наступал момент истины. Надо было вовремя дать средний ход назад внутренним мотором и, отдав носовой конец, убираться восвояси под ликующие возгласы толпы.

Теоретически было все ясно, но «эстрадный эффект», похоже, заставил Шерги нервничать, и отход дважды срывался. Не успевая нащупать момент начала работы моторами «враздрай», командиру запарывал маневр вчистую. Толпа на пирсе начала роптать. Шерги, волнуясь, перешел на французский, упомянув слово «реморкёр» (буксир — фр.), в чем его незамедлительно поддержал штурман Бахрия — известный перестраховщик. Надо сказать, что задачу значительно осложняло присутствие по корме лодки двух крупных транспортов, ошвартованных борт к борту.

Пытаясь спасти положение, а главное престиж подводников, я предложил четко выполнить мои команды, а уж если не получится — вернуться к теме буксиров. Поморщась, Шерги согласился. То ли неистребимый дух противоречия, то ли все тот же публичный эффект, привел к секундной задержке в репетовании команд, чуть было не приведшей к трагической развязке. Обтекатель ГАС «МГ-15», возвышавшийся столбиком на носу лодки, начал слишком быстро уваливаться под развал левого борта югославского сухогруза, стремительно надвигавшегося с кормы. Наступал момент, когда было нужно выбирать — либо завершить маневр на грани фола, либо зависнуть, превратив его в посмешище, правда, никого не поцарапав… Я предпочел первое, ведь все-таки мы пришли в Аннабу не для того, чтобы смешить людей. Работал левый мотор средний назад, лодка обтекала «югослава» с минимальной дистанцией. Как вдруг из ближайшего к его носу иллюминатора высунулась голова. Ее хозяин что-то пристально высматривал в корме, не подозревая, что над ней уже навис «нож гильотины» в виде нашей ГАС. Стоящие на мостике замерли. Кричать было бессмысленно, шум ликующей толпы заглушал всё. Кроме голоса нашего боцмана.

— Береги балду, мать твою…!

Югослав нервно оглянулся, и едва его перекошенное от ужаса лицо скрылось в проеме, как по иллюминатору скользнул, оставив легкую царапину, обтекатель нашей ГАС. Ни у меня, ни у Шерги не было слов. Одни буквы…

С тех пор мы научились понимать друг друга без слов. И уезжал я на родину с уверенностью, что лодка остается в надежных руках.

Майора Шерги назначили командиром первой лодки 877 проекта, получившей наименование «012» или «Раис Хадж».

НОВЫЕ ЛИЦА — СТАРЫЕ ПРОБЛЕМЫ

Январь 1984 года. Море Альборан. Полигон боевой подготовки в районе островов Хабибас. ПЛ «010» предстоит атаковать торпедами ОБК (отряд боевых кораблей), состоящий из СКР, двух МРК и БДК (большой десантный корабль английской постройки). Ветераны первой волны укрепили команду ПЛ «011», а также пополнили недавно созданный в дивизионе резервный экипаж — будущий экипаж ПЛ «012». В результате кадровых перемещений на борту «010»-й появились люди, совершенно не говорящие по-русски. Их ярким представителем оказался и новый командир — майор Херда. Бывший командир ГИСУ (гидрографического судна), построенного в Японии он охотно