Великий род Кун - Ван Цянь

Кун Дэчэн сделал каллиграфическую надпись «Хоть ветер, хоть дождь! Выпьем рюмку вина! Чрез горы, чрез реки! Десять тысяч ли преодолеет душа!» и отправил свиток Кун Дэмао. Она аккуратно поместила его в рамку и повесила в гостиной. Кун Дэмао писала об их встрече на Тайване:

В сентябре 1995 года я в составе культурной делегации Ассоциации содействия мирному объединению полетела в Тайбэй. На второй день брат с женой Сунь Цифан, несмотря на дождь, навестили меня в отеле Хуанья. Дэчэн обрадовался: «Сестра, вот уж не думал, что ты приедешь на Тайвань», – тянул меня за руку и говорил: «Пойдем, пойдем к нам домой». Он накормил меня вкусным обедом. Мы ели цзяоцзы[170]– казалось бы, обычное блюдо, но мы просидели за столом три часа. Болтали обо всем: о доме, о Цюйфу, без стеснения, прямо как в детстве; только брат все время пил виски, похоже, только так ему становилось веселее. Когда он женился, мы поехали из Пекина в Цюйфу организовывать свадьбу, я тогда была свидетельницей – и Сунь Цифан закивала: «Помню, помню, как сейчас. Как будто миг прошел – а мы уже так постарели!» Брат настаивал, чтобы проводить меня до гостиницы, и даже пошутил: «Сестра, ты потеряешься, и придется давать объявление о розыске, не добавляй мне хлопот». За десять дней в Тайбэе мы с ним много раз виделись. В те годы налаживался экономический и культурный обмен между Китаем и Тайванем, а мы духовно стали еще ближе, как это и должно быть между близкими родственниками.

Кун Дэчэн просил сестру установить на могиле отца мемориальную плиту: изначально это отложили из-за войны с Японией, о чем Кун сожалел долгие годы, По возвращении в Китай Кун Дэмао передала слова брата правительству Цюйфу, которое достаточно быстро выделило более десяти тысяч юаней и выполнило просьбу.

Мост Бишуй («Мост над кольцеобразной речкой»)

Если от главных ворот храма Конфуция пройти через ворота Шэншимэнь («ворота Век просвещенного») и войти во внутренний двор, можно увидеть мост Бишуй. Мост был построен в эпоху Мин, в 1500 г. Изначально на мосту отсутствовали перила, их построили лишь в 1677 году, в правление цинского Канси. По преданиям, место, где обучался Сын Неба, опоясывала, будто кольцом, небольшая речка, отсюда и появилось название моста – Бишуй, т. е. «Мост над кольцеобразной речкой».

Каждый год перед Праздником культуры, посвященному Конфуцию, Кун Дэчэн звонил Кун Дэмао и просил ее съездить на семейное кладбище в Цюйфу и от его лица отвесить земные поклоны родителям. После того как Кун Дэчэн покинул родной город в 1947 году, он больше не совершал жертвоприношений предкам на кладбище Конфуция. Кун Дэмао вспоминала:

Двадцать третьего апреля 1997 года я приехала в Цюйфу на праздник Цинмин, остановилась в гостинице Цюэли. В тот день я позвонила брату в Тайбэй, трубку взяла Сунь Цифан и позвала его к телефону. Мои слова, что я нахожусь в Цюйфу, взволновали его. Он расспросил меня о том, что там происходит, и еще раз велел поклониться от его имени родителям и возложить венки на могилы. Мы поговорили минут десять: услышать голос брата было все равно что увидеть его; это был наш первый телефонный разговор. Телефон, словно радуга, сократил между нами расстояние, и с тех пор нам было намного проще поддерживать друг с другом связь. Каждый год перед тем, как приехать в Цюйфу на Праздник культуры, посвященный Конфуцию, я звонила брату. Конечно, не могла не звонить ему и на его день рождения, четвертый день первого лунного месяца.

В 1999 году, когда на Тайване случилось «землетрясение 9/21»[171], я звонила Дэчэну три раза, но безуспешно, поэтому сильно беспокоилась. На карте я кое-как определила расстояние от эпицентра землетрясения до Тайбэя. Дозвонилась только на третий день – и наконец вздохнула с облегчением. Я спросила, в порядке ли он. Брат ответил, что все обошлось. Летом 2004 года Дэчэн позвонил мне и сказал, что его сын Вэйнин едет путешествовать по Китаю, и попросил его навестить меня в Пекине. Я спросила, что ему передать. Подумав, он попросил немного сачимы (сладкое китайское угощение наподобие чак-чак. – Примеч. ред.) и ганлоу (засоленные в рассоле (сое) овощи, – Примеч. ред.). Я помнила, что он любил это есть в детстве, когда приезжал в Пекин. Я пошла за ними в магазин «Гуйсянцунь»: поскольку стояла жара, ганлоу не делали, так что я купила только сачиму. У меня сохранилась фисташковая трость с вырезанными драконами из Цюйфу, я тоже передала ее брату.

На склоне лет брат стал особенно беспокоится о родине, о Цюйфу. Дэ-чэн часто расспрашивал меня об изменениях в Цюйфу, как проходит строительство в усадьбе, о сохранности дома, храма, кладбища Конфуция. Брат хорошо помнил наши детские годы и учебу. Я рассказывала ему, что перед зданием, где он занимался, все так же растут пышные сандаловые деревья и источают нежный аромат; что в начале десятого месяца по лунному календарю построили новые огромные ворота на кладбище; что в Цюйфу появились начальная и средняя школы, высшие учебные заведения, учиться стало еще проще <…> Брат всегда спокойно и внимательно слушал. Он настойчиво просил меня звонить ему, но время от времени я писала ему письма, прикладывая парочку фотографий с церемонии жертвоприношения Конфуцию и уборкой на могилах предков. 3 марта 2002 года в Тайбэе брат встретился с мэром Цзинина Чжоу Цзи и мэром Цюйфу Ван Цинчэном; на встрече также присутствовали председатель комиссии по контролю памятников культуры Цюйфу и другие. Эта встреча наглядно показывает, как сильно брат любил и скучал по родным местам <…>

В прошлом году здоровье брата ухудшилось, стало совсем плохо с ногами, порой он не мог даже обойтись без ходунков. Я позвонила ему и сказала, что здоровье важнее, не стоит читать лекции, а он взволнованно ответил: «Не могу представить себя без преподавания». Брат больше всего любил преподавать, он был профессором в Национальном университете Тайваня, в основном он изучал три книги по ритуалу и надписи на бронзе. В свои 89 лет он все также обучал студентов. В любом уголке страны можно найти его учеников. Летом он уже не мог встать с кровати, но стоило мне только позвонить – он всегда отвечал. Его ослабший голос вызывал у меня крайнюю тревогу. Последнее, что он сказал мне: «Сестра, я скучаю по тебе». И эта фраза навечно врезалась в мою память.