Вайпертон. Северный округ - Кира Алиевна Измайлова

кормят его все, к ветеринару возит миссис Томсон, соседка, а так… он ничейный. – Ну ладно, пусть живет, – сменила она гнев на милость, оценив масштаб бедствия как ничтожный. – Если что, скажу, была на пикнике, веткой хлестнуло. Спасибо, в глаз не попал! – Угу… – Нортон взглянул на часы. – Ну и рань… Иди, досыпай. – Да я уж выспалась, – улыбнулась Эл. – В городе так не получается… Пойду чайник включу, вы как на это смотрите? – Давай завтракать, раз уж проснулись, – кивнул он. – Я в душ. После завтрака Текс запустил косилку и присматривал, чтобы она не изничтожила розы, а Эл снова зарылась в документы. Было тепло, но не жарко, дул легкий ветерок, приятно пахло свежескошенной травой и цветами… И конечно же, та самая миссис Томсон не могла не испортить ему настроение. – Текс, мальчик, как ты вырос! – воскликнула она, возникнув по ту сторону ограды, как восклицала на протяжении уже доброго десятка лет. «Малыш» Нортон с тех пор не подрос, разве что раздался в плечах и заматерел, но поправлять было бесполезно, оставалось только терпеть. – Прекрасно выглядите, помолодели лет на десять, – дежурно отозвался он, – новая стрижка, что ли? Не разберу… – Ну что ты, что ты, где уж мне за модой гоняться… – хихикнула миссис Томсон, худенькая старушка с короткими, крашенными в цвет спелой сливы волосами. – А ты, говорят, с невестой? «Кто говорит, кот?!» – чуть не взвыл Текс, потом вспомнил, что машину Эл могли видеть другие соседи, слышать их разговор – тоже, и мысленно застонал. Замучаешься теперь объяснять, что это вовсе не… – Это по службе, – серьезно сказал он, хотя понимал, что переубеждать бесполезно. Скоро и родители узнают, но им-то хоть можно по-человечески сказать, что если ты привозишь в гости девушку, это совершенно не обязательно твоя невеста, или даже просто подруга. Коллега она! Сослуживица! Напарница! Вот приехал бы с Полом – таких вопросов бы не возникло, а теперь… «А, да пусть говорят, – мысленно махнул он рукой. – Не облезу!» – Конечно, конечно, не буду мешать, – захихикала старушка и поковыляла прочь, а Текс мрачно пнул косилку, упрямо съезжавшую с заданной траектории, и присел на скамейку. Хотелось курить, но идти за сигаретами в дом было лень. Еще и голова снова разболелась, не иначе, от трескотни миссис Томсон и тарахтения косилки. Нортон потер виски и запрокинул голову, глядя в ясное синее небо – такое редко увидишь над Вайпертоном… – Что это вы загрустили? – спросила Эл, подкравшись сзади. – Жалеете, что я испортила вам выходной? Соседи сплетничают? Текс молча помотал головой, потом кивнул, не выдержал и ухмыльнулся. – Пусть их. Я им столько лет поводов для сплетен не давал… – Да неужто? – Ну так… – Нортон вздохнул. – Возить девиц в дедов загородный домик не модно. Я и не возил. Другое дело – посидеть с друзьями, сделать барбекю да выпить, а этим здесь никого не удивишь. Да ладно… Эл, ты нашла что-нибудь? – Кое-что, – ответила она, – жалко, я ноут с собой не захватила, с комма неудобно сравнительный анализ запускать, но потихоньку он идет. Наверно, к вечеру будет готово. Мы к тому времени как раз выпьем и… кстати, вы нашли жаровню? – Не-а, даже не искал, – лениво ответил он. – Да и что искать? В гараже она, больше негде. А нет, на камушках пожарим, я умею, я скаутом был. – Текс, у вас что, голова болит? – спросила вдруг Эл, и он дернулся. – С чего ты взяла? – Да вы который день виски трете. У вас обезболивающего нет? – Есть, – мрачно ответил Текс, – не берет оно меня, а что посильнее… ну его, не хочу. Не обращай внимания, со мной так бывает, на погоду, наверно. Старость не радость… – Ну вы скажете тоже! – Эл уселась с ним рядом. – Надо же… Моему отцу скоро шестьдесят, и то он себя стариком не считает! Вот мой прадедушка – тот был старый, да, он даже помнил мир до Войны. – Ну и мой дед помнил. – Но ваш дедушка был ребенком тогда, – мягко сказала девушка, – а мой прадедушка застал еще те времена, когда мы жили в пустыне. – Наверно, рассказывал много интересного? Эл покачала головой. – К тому времени, как я подросла, он уже впал в детство. Ему все мерещилось, что он в родных краях, и он просил отдернуть шторы, чтобы увидеть пустыню. – И… что же? – осторожно спросил Текс. – Ему сделали комнату с окном, которое выходило на эту пустыню, – серьезно ответила Эл. – Не видео и не голограмму, нет. Там был настоящий песок, и сильный ветер – за вентиляторы дедушка заплатил большие деньги, – каждый день менял очертания барханов. Вместо солнца был большой прожектор, он еще и нагревался ужасно… А в целом вышло очень похоже. – Ясно… Думаешь, он не понял, что это обман? – Если и понял, то счел, что его сын и внук – достойные люди, не пожелавшие расстраивать старика, объясняя, что на месте памятной ему пустыни теперь море, как в доисторические времена, – негромко сказала она. – Так или иначе, он рад был смотреть, как медленно изменяется пейзаж за окном. Это все равно лучше, чем голограмма – ее нельзя потрогать, а он мог протянуть руку за окно и почувствовать дуновение горячего ветра, несущего песок, ощутить жар солнца… – Ты иногда начинаешь говорить, как в книжке, – помолчав, произнес Текс и встал, чтобы вернуть косилку на путь истинный. – Привычка, – улыбнулась Эл. – Дома принято выражаться так, в управлении иначе, я умею по-всякому. Но когда я начинаю говорить о доме, то волей-неволей перехожу на ту манеру. Если вам это не нравится, я… – Да нет, мне нравится! – перебил он. – Просто необычно. Ты как будто сказку рассказываешь… и это красиво, правда. – В самом деле? А меня считали нерадивой ученицей, я ужасно не любила все эти «и повелел государь доставить ему коня, быстрее которого нет на всем белом свете, и деву с золотыми волосами, и отправился смелый юноша за тридевять земель…» – напевно произнесла она и засмеялась: – Не любила, а все-таки выучила. – Ну так я устав