Детки в клетке - Евгения Витальевна Кретова

– Как дела в школе?

– Нормально все.

– Хорошо… Отец переговорил с Завидовым, завкафедры прикладной физики… Он готов изучить твои работы и провести собеседование. Его итоги засчитают как экзамен при их подготовительных курсах. Это даст тебе дополнительные баллы при поступлении. Завтра тебе нужно вылететь в Москву.

С каждой фразой Иван хмурился все сильнее.

– Я ведь говорил, что не планирую поступать в Москве?

– Ты же знаешь, что это лучшее, что можно получить по твоей специальности. Отучишься, немного поработаешь там, потом, если останется желание, вернешься в Краснодар… Хотя не представляю, чем ты с твоими мозгами тут будешь заниматься… Но это ладно, дело не сегодняшнего дня… потом решим. В общем, это все. – Она посмотрела на настенные часы и улыбнулась. – Как видишь, в отведенные пять минут я уложилась.

– Я не поеду. Я буду поступать здесь. – Иван опустил голову и уставился на узоры стола. Видеть искаженное злостью лицо матери ему не хотелось. Он хорошо представлял его бледность и ставшие неестественно тонкими губы.

– Иван, это не обсуждается…

– Нет, как раз это то немногое, что должно со мной обсуждаться, – он собрался уходить.

Мать успела схватить его за руку и остановить:

– Почему ты упрямишься?

Она развернула его к себе, встряхнула за плечи, пытаясь заставить посмотреть в свои глаза. Иван упрямо уклонялся. Но вдруг застыл и посмотрел исподлобья.

– Это не упрямство. Я понимаю, откуда у вас с отцом появилась эта идея отправить меня учиться в другой город. Чтобы я оказался подальше от Маши, ведь у нее нет мамы профессора и папы завотделения НИИ, ей такие ВУЗы не по карману. – Он криво усмехнулся и попробовал вырваться, дернул плечами.

Но мать вцепилась в него еще крепче, так сильно, что через ткань толстовки он чувствовал, как ее коготки царапают ему кожу. Подтянулась к его лицу.

– Опоила она чем-то, что ли? Я не узнаю тебя, сын! – Ее взгляд блуждал по его лицу и жалил, оставляя кислотные ожоги.

Парень крутанул руками, высвобождаясь. Вышло слишком агрессивно, мать, потеряв равновесие, едва не упала. Иван подхватил ее под локоть, но, убедившись, что та стоит, быстро отпустил и отошел в сторону.

– А я не узнаю вас. Как получилось, что из милых, добрый людей, вы превратились в демонов каких-то? Как получилось, что вместо матери у меня фурия?! – с каждым словом он делал шаг назад, оказавшись у двери. – Я не оставлю Машу, услышьте меня, наконец!

Мать всплеснула руками:

– Господи, да переспи ты уже с ней, чтобы не думать передним местом!

У Ивана расширились глаза – на мгновение, будто он потерял фокус от пощечины и с трудом нашел его. Уголки рта дернулись в жалкой и растерянной улыбке. Но мать не сразу это заметила, успев бросить:

– Я понимаю, молодость и гормоны, а эта мерзавка умело тобой манипулирует, но подумай уже хотя бы о том, что будет хорошо для тебя!

Она выдохнула последнюю фразу и только теперь взглянула на сына. Тот стоял, вцепившись в косяк двери, будто боялся упасть, и смотрел на нее так, словно она Горгона и он только что это увидел.

– Для меня будет хорошо оказаться от тебя как можно дальше, – прошептал.

Мать сделала движение, будто собиралась броситься ему на шею. Он отпрянул. Выставил вперед руки. Ирина остановилась, как в бетонную стену врезалась.

– Иван, ты не имеешь права так говорить. – Она сжала кулаки. – Ты вырастешь и поймешь, что мы с отцом были правы.

Она говорила все громче и громче, пока не закричала:

– Но если ты будешь продолжать упрямиться, уже ничего не поправишь, понимаешь?! Есть шансы, которые предоставляются один раз!

Иван кивнул. И сделал еще один шаг назад

– Не надо кричать. Я скоро перестану вас нервировать.

Он шагнул в коридор. Все так же, спиной вперед, будто опасаясь оставить мать у себя за спиной.

Та шагнула за ним следом, снова оказавшись на границе света и темноты коридора.

– Что ты имеешь ввиду, Ваня?

Иван качнул головой:

– Послезавтра мне восемнадцать. Я заработал достаточно, чтобы снять комнату и жить самостоятельно.

Она поперхнулась.

– Что ты говоришь? – ее голос в одно мгновение осип.

– Послезавтра я съеду, и вы потеряете право решать мою судьбу.

Он сделал еще один шаг назад, отдаляясь от матери.

– Не смей, – прошипела та.

Еще один шаг к двери.

– Ты не сделаешь этого…Ты не поступишь так со мной.

– Как ты мне запретишь?

Между ними повисла тишина, будто паутина. Липкая, тревожная, наполненная обидами и недоверием. Ни один из них не думал отступать. Ни один не хотел смириться с поражением. Ни один не желал признавать правоту другого.

Тишина становилась плотнее. Она наполнялась отчуждением. И решимостью. В столовой шесть раз ударили настенные часы и продолжили свой бег. Никто не заметил, что их мерное дыхание стало напоминать приведенный в действие часовой механизм. Никто не заметил, как они принялись отмерять время, которое потом не вернешь.

Глава 53

Гудвин был особенно весел, Ивана это раздражало. Допив сладкую газировку, он смачно скомкал стакан и броском отправил в ближайшую мусорную корзину. Промазал, но подбирать стакан не стал, отвернулся и сделал вид, что это не его промашка.

– Что, Лакримоза, не весел?

– Нормально все, – огрызнулся Иван. – Чего звал?

– Так работа для тебя есть, – Гудвин рассмеялся, хлопнул Ивана по плечу.

Иван отодвинулся, стряхнул с одежды невидимые соринки. Нахмурился:

– Что за работа? Я только что тур завершил, артель распущена…

– Так это тебе задание, так сказать, персональное.

– Мне? – Иван решил, что ему показалось: прежде ничего подобного не случалось.

Гудвин мерзко хихикнул. А может, и не мерзко вовсе, может, это Ивану настолько стал неприятен Виктор, что и смех его, и ужимки, казались отвратительными. Иван спрятал руки в карманах куртки, сжал внутри сигарету, рассыпав табак. Колючая крошка приятно колола подушечки пальцев. Он вынул руку, собрал пальцы в щепоть и принюхался – кожа пахла травами.

– Тебе, тебе… Ты же, помнится, хотел выйти из игры? – Гудвин внимательно посмотрел на Ивана и сделал многозначительную паузу. Так как Иван молчал, в задумчивости растирая между пальцами изломанную сигарету, то спросил: – Хотел?

Иван уже давно решил, что из игры, затеянной Гудвином, нужно уходить. Да, его картель частенько выполняла мутные задания: за кем-то следила, что-то перевозила, расставляла какие-то знаки. Эти локации Иван нередко встречал в криминальных хрониках, и в участии Гудвина в этих сомнительных операциях не сомневался. Но свыкся с тем, что другого выхода у него нет, ведь у Гудвина на него компромат. Но постепенно градус криминальности рос, Иван понял, что уже заработал на вполне реальный срок как