Шостакович. Маршал советской музыки - Леонид Валентинович Максименков

счет неиспользованных ассигнований по другим объектам строительства Азербайджанской ССР[182]. Какое отношение к этой закавказской тематике имеет Шостакович? Кроме его интереса к грузинской советской музыке и культурной жизни, никакого. За интерес к Грузии пятикомнатную квартиру в Москве и дачу в Кратове не давали. Поэтому грузинский след в царском подарке следует отмести.

Ответ на конкретный вопрос о том, какие головоломки Лаврентий Павлович решал с 27 по 29 мая 1946 г. на посту заместителя премьера, когда с его подачи Сталин подписал распоряжение Совета Министров СССР № 6968-р о материальном обеспечении композитора Д.Д. Шостаковича, требует проведения определенных археографических действий. Это поможет разрешить загадку, почему профессор Московской консерватории, композитор, орденоносец, лауреат трех Сталинских премий вел переговоры по телефону именно с Берией, а не с другими заместителями председателя Совета Министров СССР. Почему не с лучшим другом и помощником советских музыкантов Молотовым или не с Вознесенским, который руководил социальным блоком правительства после отставки Розалии Землячки.

Разбирательство подтвердит, что четырехкомнатная квартира (№ 48) семьи ШДД в доме № 21 по улице Кирова, в которой он жил с весны 1943 г., располагалась на территории империи Берии. В 1942 г. здесь обосновался Московский механический институт боеприпасов, позднее преобразованный в Московский инженерно-физический институт. МИФИ был флагманом отечественной атомной промышленности, созданной одним из маршалом Победы – Берией. Сосредоточившись в декабре 1945 г. по приказу Сталина на «деле номер один» (создании советской атомной бомбы), Берия продолжал курировать по правительственной линии наркоматы (министерства) военно-промышленного комплекса. 17 февраля 1946 г. он и Маленков запросили разрешение Сталина на преобразование Наркомата минометного вооружения в Наркомат машиностроения и приборостроения, а Наркомат среднего машиностроения – в Наркомат автомобильной промышленности[183].

Период для подачи прошения на высочайшее имя между решениями по разукрупнению МВД, создания МГБ в начале мая 1946 г. и по МИДу в конце месяца был просчитан ШДД с безукоризненной точностью. С годами уникальная способность композитора улавливать конъюнктуру достигала невиданного в истории русской культуры совершенства. Тот первый послевоенный май стал для композитора особым месяцем не только из-за исключительного монаршего подарка. Председатель Музфонда Левон Атовмян будет вспоминать: «Я пропустил один эпизод. Это было в мае 1946 года, в день 20-летия первого исполнения Первой симфонии (по существу, начала творческой жизни и деятельности Шостаковича). Так как к этому времени он почему-то остался без денег, я выписал ему возвратную ссуду (довольно крупную) и по его просьбе снял в „Арагви“ банкетный зал (№ 7). На банкете было свыше 50 человек и не только музыканты. Угощали отменно, настроение у всех было веселое, праздничное. По окончании банкета Шостакович дал официантам 500 рублей. Я недоумевал по поводу такой щедрости, но Шостакович заявил: „Их труд очень сложный, попробуй столько часов стоять и бегать по лестницам вверх и вниз и при этом быть услужливыми“[184].

Грузинский ресторан „Арагви“ напротив здания Моссовета на Советской площади находился в подвале бывшей гостиницы „Дрезден“. Из-за культа в сталинской России Грузии и грузинской кухни, ее яств и вин „Арагви“ стал излюбленным местом встреч и банкетов как для советской элиты, так и для иностранных дипломатов. Обед или ужин, а тем более банкет на пятьдесят человек именно в этом мраморном подвале сам по себе был своеобразным выражением преданности вождю. Внимание к „сложному труду“ официантов могло объясняться и другими, для служебного пользования, причинами. Видный советский ученый-востоковед Георгий Ильич Мирский десятилетия спустя отметит в своих мемуарах такую деталь: „Впоследствии мой однокашник, работавший в ресторане „Арагви“ метрдотелем, рассказывал мне, что самое трудное даже не то, что ломаешь голову – как разместить посетителей, а то, что потом всю ночь надо сидеть, расшифровывая пленки“[185]. Банкет на пятьдесят персон композитор устроил авансом, предполагая, что инвестиция вскоре будет окуплена сторицей.

Тем временем написанное ШДД благодарственное письмо вождю с согласием принять монарший подарок было переправлено по каналам спецсвязи в другие помещения Кремля, в Управление делами, где готовились постановления правительства. 29 мая выходит распоряжение Совета Министров СССР.

Совет Министров СССР

Распоряжение № 6968-р

От 29 мая 1946 г. Москва, Кремль.

1. Обязать Мосгорисполком (т. Попова):

а) предоставить в июле 1946 года композитору Шостаковичу Д.Д. 5 комнатную квартиру в доме № 37/45 по Можайскому шоссе;

б) передать в недельный срок композитору Шостаковичу Д.Д. в собственность благоустроенную дачу с участком в Кратово.

2. Выдать композитору Шостаковичу Д.Д. на хозяйственное обзаведение 60 тыс. рублей.

Председатель Совета Министров Союза СССР И. Сталин

Разослать: Могорисполком (т. Попову) – полностью, Министерство финансов (т. Звереву) – полностью. Композитору – Шестаковичу»[186].

Чернильная черта под фамилией Сталина при отсутствии его оригинального автографа, но при одновременной подписи управделами Совмина Я. Чадаева, по всей видимости, означала, что Сталин видел этот документ и с ним согласился[187]. В тематических папках по «Группе культуры» Управделами СМ за 1946 год, на которые отсылает подлинник распоряжения СМ СССР «д. 47—1» (дело № 47, папка № 1), сохранившихся в ГАРФе (в том числе строительство, финансирование, материально-техническое обслуживание), не обнаружено справочных материалов к «делу Шостаковича». В конце 1970-х годов по приказу председателя КГБ Юрия Андропова документы, связанные с этим ведомством, были изъяты из бывшего ЦГАОР СССР. Также не выявлено следов подготовки и шлифовки этого документа в бывшей секретной части фонда УД СМ. В идеале нужно было бы обнаружить черновик (варианты) подлинника. На существование первоначального проекта указывает зачеркнутая помета: «Госавтоинспекции – пункт 3». Это говорит о том, что скелет черновика был другим. В нем было по крайней мере три пункта. В том неведомом нам документе второй параграф был каким-то приказом начальнику тыла Советской армии генералу армии Хрулеву. Он был главным наместником в деле распределения трофейных немецких автомобилей. Речь могла идти или о новой машине, или о гараже, или о даче на территории запасников Министерства вооруженных сил. Шостакович по решению правительства от 1944 г. уже владел машиной М-1, непрестижной и советского производства. Композитор засуетился по автомобильному вопросу в конце зимы – начале весны. 2 марта 1946 г. Молотову было доложено по разделу «О выделении автомашин»: «1. Дм. Шостакович (композитор) Москва. По распоряжению В.М. получил в свое время в личное пользование легковую машину М-1. Вследствие изношенности частей, машина оказалась малопригодной для эксплоатации. Просит разрешить ему получить с Горьковского автозавода новую машину». Молотов собственноручно пишет: «За»[188]. Но то был советский автомобиль. Не модный. На вторую половину 1945–1947 года в СССР пришелся невиданный всплеск массовых соревнований в получении трофейных автомобилей, которые стали поступать в СССР из поверженной нацистской Германии. Самым быстрым способом добиться подарка было обращение к генералу Хрулеву. Берия выступит благодетелем в