Сын своей матери. История идеальной семьи, в которой вырос психопат-насильник - Джек Олсен

стиле и пролистала номер «Споксмен-ревью». Ее усталый взгляд зацепился за заголовок: «Женщина отразила попытку изнасилования». В статье рассказывалось, как женщина избила мужчину, который пытался напасть на нее двумя ночами ранее в нижней части Саут-Хилл. Репортер Джон Харрис подводил итог: нападавший – белый мужчина 25–30 лет, около 180 см ростом и весом примерно 80 кг, с волосами до плеч песочного цвета, одетый в серый спортивный костюм и светлую шапку-чулок.

Эй, здо́рово, – ликовала про себя Джини. Кто-то дал этому мерзавцу то, что он заслуживал.

Она вспомнила, как стояла на заднем крыльце и разговаривала с Кевином, когда почувствовала резкий запах слезоточивого газа. Через минуту или две запах улетучился, и она забыла об этом. Было это месяц или два назад. Теперь она вдруг задумалась: а мог ли кто-то по ошибке брызнуть газом в него? В последнее время каждая женщина в городе была готова на все. Ей стало странно, что он никогда об этом не рассказывал. Впрочем, в последнее время он вообще многое ей не рассказывал.

Она вернулась к газете и только что добралась до спортивных страниц, когда ее глаза широко раскрылись, а по телу прошла дрожь. Она снова перечитала описание на пятой странице. Кевин подходил полностью – за исключением роста.

Она начала ходить из комнаты в комнату, пытаясь успокоиться. Потом вспомнила подвал – первое место, куда он всегда направлялся после своих таинственных исчезновений. Она стояла наверху лестницы, слишком напуганная, чтобы спуститься и посмотреть.

Она решила действовать иначе – анонимно. В полицию звонить она не могла: приедут с сиренами и мигалками, начнут задавать вопросы, и что она им скажет? «Я знаю, что это он, потому что он странный»? У нее не было доказательств – только совпадения и обрывки наблюдений.

Она вспомнила о программе «Тайный свидетель» газеты «Кроникл». Вот решение. Ее наводка привлечет к Кевину внимание, а полиция сделает все остальное. Награду она и не подумает требовать – никто никогда не узнает.

Она узнала номер, села, глубоко вдохнула, сдула со лба выбившийся рыжевато-каштановый локон.

Боже. Какой тяжелый шаг.

Она набрала.

Телефон звонил и звонил. Она посмотрела на часы: было чуть больше девяти. Возможно, в субботу вечером там никого нет. Она попробует еще раз утром.

Прошел час, а Кевин так и не появился. Она спрашивала себя, не ведет ли себя глупо. Она где-то читала, что женщины десятками сообщают о своих мужчинах, и полиция завалена подобными наводками. Неужели она делает то же самое – сдает невиновного человека только потому, что он немного не такой, как все?

Она уснула, обдумывая это.

Утром она проснулась в шоке от того, что едва не сделала. Слава богу, никто не ответил на звонок. Она даже подумала, не рассказать ли об этом Кевину, когда он вернется с пробежки. Но тут же остановилась. Он решит, что она сошла с ума.

64

Дженни Коу провела в тюрьме Спокана семь дней. Судья установил высокий залог, поскольку она проигнорировала два судебных ордера.

В первый вечер в комнату для свиданий пришел Кевин, лучась обычным оптимизмом.

– Пупсик, я куплю тебе собственный дом. Я буду заботиться о тебе всю оставшуюся жизнь, не волнуйся. На следующей неделе я начинаю новую программу по недвижимости. Тебе больше никогда не придется беспокоиться о деньгах.

– Так вот почему ты устроил так, чтобы меня арестовали? – спросила она.

– Эй, я удивился не меньше тебя! Потому и убежал. Я думал, что эти копы – кредиторы.

Она понимала, что он ее подставил, и сказала тюремщикам, что больше не хочет его видеть. Накануне суда она услышала в коридоре крик и узнала голос Фреда. Позже один из охранников сказал ей, что он пришел в ярость, когда узнал, что его не ждут.

На слушании Дженни увидела весь состав: Фред, Рут, Гордон, даже Вирджиния Перхэм. Ей захотелось рассказать этой девушке кое-что о Фреде, но она знала, что это будет пустой тратой слов. Судья рассмотрел дело и упрекнул ее за «крайне безответственное» поведение. «Да, ваша честь, – подумала она, – знаю, что это было крайне безответственно. Хотела бы я объяснить, как все произошло, но на это уйдут не часы, а дни, а я хочу только одного – выбраться отсюда и уйти от этих людей».

Рут уставилась на нее, ее глаза сузились до щелочек. Одно из обвинений – «злонамеренное вредительство» – было выдвинуто по ее иску. «Какое правосудие, – подумала Дженни. – Она дважды разбила нашу машину, а я разбила ее машину один раз, и теперь я перед судом, а она сидит в зале как зритель». И в этом, как всегда, был виноват Фред: он отказался сообщить о своей матери и дважды солгал страховой компании о том, что случилось с «Олдсмобилем».

Судья продолжал бубнить. Дженнифер попыталась выглядеть смиренной. Она оживилась лишь тогда, когда он объяснил, что отсрочит наказание, если она пройдет лечение от алкоголизма.

– Спасибо, Ваша честь, – продекламировала она.

И уже тогда знала: в ту секунду, как выберется из здания суда и от семьи Коу, она навсегда покинет Спокан.

* * *

Джини Перхэм ждала слушаний без всякого энтузиазма. После суда над Кевином залы заседаний наводили на нее ужас, но он настаивал, что семье нужна ее поддержка. Делегация Коу сидела в передней части небольшой галереи, как самые уважаемые и состоятельные прихожане. Когда приговор был вынесен, Джини почувствовала только облегчение. Бедной Дженнифер требовалась помощь, а не тюремный срок. Преступницей она не была.

У дверей зала Рут обернулась и уставилась на Дженнифер, сидевшую рядом с матерью. На ее лице появилось знакомое выражение: нижняя челюсть выпячена, зубы оскалены, глаза прищурены. Это была почти животная ненависть. Дженнифер шевельнула губами – казалось, она беззвучно прошептала: «Сука». Гордон подтолкнул Рут, и она пошла дальше.

Однако дома, в «Пяти Пиниях», ее ярость почти мгновенно сменилась привычным возбуждением и жаждой сцены.

Она объявила, что собирается позвонить окружному прокурору Дональду С. Брокетту и сказать ему пару ласковых.

– У вас там очень плохие судьи, – рявкнула она в трубку. – Этот тупой идиот отпустил Дженнифер Коу, ограничившись выговором, и знаете, что она сделает? Снова сбежит! Вам, людям, следовало бы настоять на тюремном сроке. Но, наверное, я слишком многого жду от государственных юристов. Вы работали бы на себя, будь вы хоть сколько-нибудь компетентны.

Разговор невозможно было не подслушать, и Джини хотелось провалиться сквозь землю. Она удивлялась, почему Брокетт просто не повесил трубку, но понимала: редкий чиновник решится оборвать жену главного редактора. Она невольно задумалась, как