Дача для Забавы - Дирижабль с. чудесами

всё время были друге женщины! На протяжении всего брака! Они из-за этого и разводятся. Я слышала, как его мама сказала, что хорошо, об этом сын не знает, это бы его сломало… — голос Оксаны сорвался. — Для Игоря отец почти что святой. Он всю жизнь на него равняется. Мам, что с ним будет, когда вскроется правда?

— А ты уверена, что он не в курсе? — осторожно спросила Забава.

— Конечно уверена! — воскликнула Оксана. — Ты что! Для Игоря семья — это ценность. Верность для него важнее всего. Если я ему расскажу — это его уничтожит. А если промолчу — это будет как предательство. К тому же… теперь я знаю и не смогу смотреть в глаза Олегу Борисовичу, как раньше. Мам, что мне делать?

Забава медлила. Она и сама стояла перед таким же выбором.

— Если бы ты была на его месте, хотела бы, чтобы тебе рассказали? — спросила она.

— Я бы просто не поверила, что папа мог встречаться с кем-то кроме тебя. И что ты такое можешь, тоже не поверила бы, — тут же ответила Оксана. — Посмотрите на себя! У него только через пять лет эта его Любочка появилась. А у тебя до сих пор никого нет.

Про то, что никого нет, дочь была, конечно, не совсем права. Но по большому счёту всё было именно так. В их семье, пока она не распалась, кто-то третий просто не мог появиться.

— Значит, ты бы не поверила. Думаешь, Игорь поверит, если ты ему расскажешь?

Дочь замолчала, и в трубке послышался её неровный вздох.

— Не знаю… И вышло всё так глупо… Мы с его мамой гуляли сейчас по торговому центру. Она захотела в туалет, а я сначала сказала, что не пойду, а потом решила поправить макияж и зашла следом. Она была в кабинке, разговаривала по телефону… не знала, что я там, и возмущалась: «Забирай себе, я его не держу! Мне надоело вытаскивать его из чужих постелей!» Я… не стала слушать дальше, сразу ушла.

— Правильно сделала, — поддержала её Забава. — Такие разговоры не для чужих ушей.

— Так что же мне делать, мам? Не хочу у подруг спрашивать. Они точно кому-нибудь лишнему разболтают.

— Правильно. Не нужно. А по поводу Игоря и его отца…

Забава сжала телефон. Она действительно не знала, что посоветовать. Оба варианта казались тупиковыми.

Вдруг с улицы донёсся шум. Вопли Анфисы прорезали ночную тишину, заставив Забаву вздрогнуть.

— Доченька, — понизив голос, сказала она, — то, что происходит между взрослыми, не должно касаться детей. Олег вырастил Игоря, он хороший отец. Пусть пока так и останется.

— Но это же обман! — голос Оксаны дрогнул. — На самом деле он плохой человек!

— Нет, родная. Он плохой муж. А как человек… он просто слабый. И давай не будем заранее переживать. Не всегда сын идет по стопам отца.

— Да я не об этом! — возмутилась Оксана. — Ты что, думаешь, я боюсь, что Игорь будет на других заглядываться? Нет, он совсем не такой! И даже если… я не стану делать вид, что ничего не было, как его мама. В моей семье так не принято. Я терпеть такое отношение не буду ни ради детей, ни ради денег — сразу развод!

— И девичья фамилия, — машинально добавила Забава.

— Что?

— Ничего, старая присказка.

Снова раздались крики Анфисы. Теперь даже Оксана расслышала их.

— Что у тебя там происходит, мам?

— Соседи буянят.

— Всё в порядке?

— Да, зайчик.

— Ладно, мам. Спасибо, ты помогла. Мне пора бежать. Созвонимся.

— Пока, доченька.

Оксана сбросила звонок.

Забава же сунула телефон в карман, не зная, смеяться ей или плакать.

«Лена, конечно, даёт жару, — подумала она. — Это же надо позвонить и учинить разборки с женой почти что разведённого мужчины! Хотя, возможно, Олег не сказал, что разводится. Лене всегда нравилось брать чужое. Даже первого мужа она увела у какой-то другой».

На улице снова послышались крики.

От Анфисы можно было ожидать чего угодно. И бросать друзей в такой ситуации было негоже. Сама-то она успела активировать став, а Тася — нет. Безоружной идти на врага тоже не хотелось. Забава огляделась. «Взять кочергу? Нет, слишком опасно. Одним ударом можно нажить себе серьёзные проблемы. Ведро с водой! Тащить тяжело…да и ждать, пока наполнится, некогда». Мысль о том, как ледяная вода остудит пыл Анфисы, показалась заманчивой.

В этот момент дверца под раковиной со скрипом сама собой приоткрылась. И перед Забавой оказалось ведро с помоями, как по заказу, заполненное лишь наполовину — идеально, чтобы и поднять было можно, и хватило бы для «успокоительного» эффекта.

Глава 46. Этим кобелям спуску давать нельзя

Помойное ведро так и манило. К человеку с таким снарядом в руках мало у кого достанет наглости полезть с кулаками. Ведь его, между прочим, после того, как опорожнишь, ещё и на голову надеть можно.

Руки у Забавы так и чесались взяться за ручку. Но тот, кто хватается за оружие, должен быть готов его применить. А Забава, как бы ни достала её соседка со своей параноидальной ревностью, всё же была воспитана по-другому.

— Спасибо, Хозяюшко, — сказала она. — Но Анфиса эта хоть и полоумная, всё же человек. То, что она творит, на её совести. Унижать женщину, даже такую — последнее дело. Это же всё равно, что юродивого обидеть — грех на душу.

Дверца под раковиной со скрипом захлопнулась сама собой. У Забавы, от такого незамедлительного ответа, по спине пробежал холодок.

— Ну и шуточки у тебя, — пробормотала она, непроизвольно поёжившись.

Взгляд её метнулся на сковороду, на кочергу, на скалку, махнула в растерянности рукой, и, накинув куртку и кое-как затолкав ноги в обувь, выскочила за дверь безоружной.

На улице страсти уже кипели. Андрей, заняв проём калитки, стоял со скрещенными на груди руками. За ним с вилами наперевес держала оборону Таисия. Анфиса же играла главную роль в этом спектакле по своему собственному сценарию: то отступала в тень, словно собираясь уйти, то вновь выскакивала на свет, будто её магнитом тянуло обратно.

— Я сейчас полицию вызову, если вы не уйдёте, — старался говорить максимально спокойно Андрей, но в голосе его проскальзывало напряжение.

— А что они мне сделают-то? — ехидно гаркнула Анфиса. — Я на улице нахожусь. Имею полное право!

— Вы во двор к нам пытались лезть.

— Я всего лишь у забора постояла! Это общественная территория!

Забава кралась по обочине вдоль забора, стараясь держаться тени и не оказаться раньше времени на сцене, где полным ходом шла эта ночная трагикомедия.