Весна. Хайку - Коллектив авторов

нашел в себе мужество стать учеником юного студента Масаока Сики, будучи старше его на двадцать лет. Обширные филологические познания и безукоризненный поэтический вкус Мэйсэцу способствовали укреплению позиций школы.

Уход от канона

Великолепный поэт хайку, прозаик, эссеист, критик и литературовед, Хэкигодо принадлежал к плеяде «бурных гениев» эпохи Мэйдзи, изменивших лицо страны в XX веке. Прирожденный спортсмен, он отлично играл в новомодную игру бейсбол и тренировал юного Масаока Сики, был неутомимым туристом и альпинистом, исходившим Японию вдоль и поперек с поэтическим блокнотом и альбомом для скетчей в руках. К тому же он играл в пьесах театра Но, руководил кружком каллиграфии, читал лекции по живописи и писал статьи о политике – словом, был истинным «человеком культуры», бундзин, в средневековом значении этого слова.

Хэкигодо первым последовал за Сики, проводившим радикальную реформу традиционной поэзии, а после смерти друга занял освободившееся место редактора рубрики «Хайку» в центральной газете «Ниппон симбун» и продолжил пропаганду принципа объективного реализма сясэй. Важной предпосылкой для создания хайку нового стиля он считал обилие впечатлений, почерпнутых в путешествиях. Однако вскоре Хэкигодо заговорил о необходимости более радикального обновления старинного жанра, апеллируя к модным по тем временам установкам натурализма. Его кредо сводится к сочетанию высокого и низменного, патетического и прозаического:

Варю картошку.

В безмолвном просторе Вселенной

ребенок плачет…

Возглавив поэтическое общество «Хайдзаммай», Хэкигодо последовательно выступал за модернизацию хайку – введение новой лексики, постепенный отход от старой грамматики бунго, а в дальнейшем и за разрушение строгой ритмической схемы семнадцатисложного стихотворения в пользу создания вольных краткостиший. Его трактат «О поэзии без сердцевины» («Мутюсинрон») призывал к изображению «чистой натуры» без привнесения в нее человеческих действий и оценок. Он также признавал за поэтом право писать без оглядки на традицию, используя любой материал из области повседневного быта, а позже пришел к отрицанию святая святых – сезонного деления в тематике хайку.

При всей преданности заветам учителя Хэкигодо настойчиво выступал за реформы, противопоставляя свои «хайку нового направления» всем прочим, особенно традиционной лирике Такахама Кёси и его сподвижников. Движение, возглавляемое Хэкигодо, постепенно набирало силу, но к концу 10-х годов раскололось на несколько группировок и было оттеснено более консервативными школами.

Естественный ход развития движения хайку в начале века должен был привести и привел в конце концов к появлению новых течений и групп, отпочковавшихся от магистральной школы «Хототогису» во главе с Такахама Кёси. К концу 20-х годов среди вольнодумцев выделялась фигура Мидзухара Сюоси – в прошлом одного из ведущих поэтов «Хототогису» и верного сподвижника Кёси. Пресытившись пейзажной лирикой в стиле «цветов и птиц», Сюоси выступил за решительное обновление жанра. В предисловии к сборнику хайку «Кацусика» Сюоси постулировал две возможные концепции восприятия природы, два пути для поэта: «Один – это добиваться полной верности природе, отключая собственный дух-разум, другой – при всем уважении к природе сохранять независимое восприятие и мышление». Он выступал за «очеловечивание» хайку, считая, что одной «правды природы» недостаточно для истинного лирика, чья конечная цель – создание высокой «литературной правды», основанной на силе воображения.

Жизнь моя!

Наедине с хризантемой

замру в тишине…

Став во главе журнала «Асиби» («Подбел»), Сюоси снискал немало сторонников среди поэтов хайку, которые стремились к расширению возможностей жанра. Однако его энтузиазма хватило ненадолго, и уже к началу сороковых годов он почти полностью отошел от поэзии, переключившись на литературоведческие изыскания.

Вскоре после войны поэзию хайку и танка захлестнул шквал «демократизации», вызвавший к жизни мириады любительских кружков в среде рабочих, крестьян и служащих. Однако творения великих мастеров Нового времени не были забыты, навсегда оставшись в сокровищнице японской поэтической классики. Заключенный в них «дух Дзэн», дух высокой простоты и просветленного эстетического мироощущения вдохновляет нас и сегодня.

Новогодние праздники

Вот лягу я спать,

а наутро проснусь и увижу —

Новый год на дворе!

Исса

Утро в Новый год[2] —

как и в древности, гудят

сосны на ветру…

Оницура

Новый год наступил,

а в хижине всё как было —

и нечего желать…

Нанси

Первый день в году —

сам исток гармонии

неба и земли…

Сики

Первый день в году.

Ни добра, ни зла в мире нет —

есть просто люди…

Сики

Первый день в году —

чем еще и любоваться,

как не снежной Фудзи!..

Сокан

Всяко хорошо,

всяко старцу душу греет

в первый вешний день…

Рёто

Первый день в году.

Всё, что у меня в душе,

в словах не передать…

Дайо

Первый день в году —

беззаботных лиц вокруг

и не сосчитать…

Сигёку

Первый день в году —

вспомнился печальный вечер

поздней осенью…

Басё

Первый день в году —

жду, когда же запоет

друг мой соловей…

Тёра

Вишь, как рады все!

А по мне – что ж, как обычно,

весна настала…

Исса

Первый день в году —

а моя лачуга та же,

что и до того…

Исса

Первый день в году —

воробьи ведут свой рассказ

под ясным небом…

Рансэцу

Первый день в году —

и вот оно, всем на радость,

голубое небо!..

Исса

Хоть на Новый год

снова стать как то дитя

много лет назад!..

Исса