Фронтир в американской истории - Фредерик Джексон Тёрнер

земли, где сажали капусту, бобы, кукурузу, чтобы собрать молодые початки, а также огурцы и картофель. Бревенчатая хижина, иногда хлев и амбар и поле в дюжину акров, огороженный участок леса с окольцованными или «умерщвленными» деревьями, — вот все, чего достаточно было пионеру, чтобы поселиться.

Совершенно не имеет значения, станет ли он когда-нибудь владельцем земли. На какое-то время он является обитателем, не вносит арендной платы и считает себя независимым, наподобие «владельца поместья». Имея лошадь, корову и одного-двух хряков-производителей, он устремляется со своей семьей в леса и становится основателем нового графства, а может быть, и штата. Поселенец строит свой домик, собирает вокруг себя еще несколько семей с такими же устремлениями и привычками и остается на месте до тех пор, пока растительность на его «выгоне» не поредеет, а охота не станет чуть беднее или, что случается чаще, соседи не обступят его тесным кольцом, не появятся раздражающие его дороги, мосты и поля и ему не будет хватать простора. Закон о преимущественном праве на покупку освоенного земельного участка позволяет поселенцу продать свою хижину и поле следующей категории эмигрантов; и, употребляя его собственные выражения, он «скрывался туда, где деревья выше», «освобождался для Нового Приобретения» или уезжал в Арканзас либо Техас, чтобы там повторить тот же самый процесс с самого начала.

Следующая категория мигрантов покупала земли, добавляла поле к полю, прокладывала дороги, перебрасывала через реки грубо построенные мосты, ставила дома из обтесанных бревен с остекленными окнами, с кирпичными или каменными печами, иногда разводила фруктовые сады, строила мельницы, школы, здание суда и т. п., и демонстрировала картину и форму простой, скромной и цивилизованной жизни.

Накатывалась следующая волна. Прибывали представители капитала и предприниматели. Переселенец был готов продать свою собственность и, получив прибыль от ее увеличившейся стоимости, отправиться дальше внутрь страны и самому превратиться в капиталиста и предпринимателя. Маленькая деревня разрастается в большой город, повсюду дивные прочные кирпичные дома, обширные поля, огороды, фруктовые сады, парки, колледжи и церкви. У жителей получает широкое хождение одежда из шелка или тонкого сукна с шелковистой отделкой, шляпы из итальянской соломки, вуали, всевозможные изысканные вещи, предметы роскоши, изящества, легкомыслия и просто модные вещички. И так одна волна сменяет другую в движении на запад, а настоящее Эльдорадо по-прежнему остается где-то впереди.

Какая-то часть первых двух категорий остается на месте посреди общего движения, меняет свои привычки и жизненные условия и повышает свое общественное положение.

Автор много путешествовал там, где обитали представители первой категории — пионеры. Много лет он прожил, общаясь со второй категорией, а теперь он видит, как третья волна заливает обширные районы Индианы, Иллинойса и Миссури. На Западе миграция чуть ли не стала обычным явлением. Можно встретить сотни людей, еще не достигших 50-летнего возраста, которые не раз и не два, а по четыре, пять или шесть раз принимались обживать новые места. Продать дом и землю и уехать всего лишь за несколько сот миль — все это добавляет некое разнообразие в жизнь и обычаи жителей глубинки{36}.

Если не упоминать о фермерах-пионерах, которые перемещаются из любви к приключениям, продвижение более основательных фермеров легко понять. Ясно, что иммигрантов притягивают дешевые земли на фронтире, и даже уже оседлые фермеры ощущают сильное влияние этого фактора. Год за годом им, живущим на землях, урожаи с которых падают из-за отсутствия севооборота, предлагаются целинные земли пограничья по номинальным ценам. Для их разрастающихся семей требуется больше земли, а она дорого стоит. Конкуренция с неистощенными, дешевыми и легко поддающимися возделыванию землями прерий заставляла фермера либо уезжать на запад и продолжать истощать землю на новом фронтире, либо переходить к интенсивным методам земледелия. Так, перепись 1890 г. показывает, что на Северо-Западе США во многих графствах наблюдалось абсолютное или относительное сокращение населения. Тамошние штаты посылали фермеров осваивать фронтир на равнинах, а сами начали обращаться к интенсивному земледелию и животноводству, а также к развитию промышленности. Десятилетием раньше признаки такой же переходной стадии проявил штат Огайо. Таким образом, спрос на землю и любовь к свободе в условиях дикой местности отодвигали пограничье все дальше.

Теперь, после того как рассмотрены в общих чертах различные виды фронтира и способы их продвижения в основном под углом зрения действовавших там факторов, мы можем задаться вопросом о том, каково было их влияние на Восток США и на Старый Свет. Ограниченный временем, я смогу только бегло перечислить некоторые наиболее заметные последствия.

Во-первых, мы отмечаем, что фронтир способствовал формированию американского народа смешанного национального состава. Население побережья главным образом состояло из англичан, но в последствии волны континентальной иммиграции шли одна за другой на свободные земли, минуя побережье. С самого начала колониального периода положение было именно таким. Шотландцы из Ольтера и немцы из Пфальца или «пенсильванские немцы» стали основной частью жителей колониального фронтира. Среди них находились также освобожденные законтрактованные слуги, взявшие по заключенным с ними договорам обязательство отработать свой проезд в Америку.

Выполнив эти обязательства, они уходили на фронтир. В 1717 г. губернатор Виргинии А. Спотсвуд писал: «Население нашего пограничья состоит главным образом из тех, кто был привезен сюда в качестве слуг, и, исполнив свои обязанности, они селятся там, где можно обзавестись землей и, не утруждая себя тяжелым трудом, обеспечить себе все необходимое для жизни»{37}. В большинстве случаев эти люди не были англичанами. В горниле фронтира все иммигранты американизировались, становились свободными и сплавлялись в смешанную расу, теперь уже не англичан ни по национальности, ни по характеру. Этот процесс идет с самых первых дней и по настоящее время. Эдмунд Берк и другие авторы середины XVIII в. были убеждены, что Пенсильвании{38} «угрожает опасность стать полностью иностранной по языку, обычаям и, может быть, даже по наклонностям». Немецкое и шотландско-ирландское население на фронтире Юга было не многим меньше. В середине нынешнего столетия в Висконсине число немцев было уже столь значительным, что влиятельные публицисты выражали надежду на создание в содружестве немецкого штата путем концентрации поселений колонистов{39}. Эти примеры учат нас тому, чтобы на основании факта, что английский язык является распространенным в Америке, остерегаться делать неправильный вывод, будто и население по своему происхождению также является англичанами.

Продвижение фронтира ослабило нашу зависимость от Англии еще и в другом отношении. На океанском побережье, особенно на Юге, не было развитой промышленности, и эти местности зависели от метрополии, откуда они получали основную часть необходимых им товаров. Юг зависел даже