Три ромашки для доктора - Рин Скай

— Ну, хорошо. — обреченно соглашаюсь я.

Дальше все идет по накатанной. Я прикрываюсь простынью, задираю рубашку. Дима в это время тщательно моет руки, и натягивает латекс.

Очень странно видеть его в перчатках, но без хирургической пижамы. Но, Дима знает, что делает. Бывший муж очень осторожно убирает пластырь, и нежно прикасается к моей коже. Я краснею. Что же вы со мной делаете, Краснов Дмитрий? Первоклассный хирург и мой бывший муж…

Так, не думать об этом, не думать, ох, что же он делает?!

И в этот самый момент в мою палату влетает вихрь, темноволосый и смуглый.

— Ромашкина!? Краснов?! Вы, чего, гоните?!

Мы с бывшим одновременно смотрим друг на друга, а потом отскакиваем друг от друга, будто нас застали за чем-то нехорошим. То есть Дима отскакивает, а я просто, отодвигаюсь.

— Янка! Ромашкина! Не поняла, ты что снова с ним?! — офигевает моя лучшая подруга.

— Машка! Потапова!!! — я искренне рада видеть лучшую подругу у себя в палате, — Нет, конечно!

— Да я видела все! — ухмыляется Потапова.

— Что ты там видела? — хмурится Дмитрий, снимая перчатки.

— О, да у вас тут ролевые игры! — широко улыбается подруга, а мы с Димой краснеем еще больше.

— Брось, Потапова, Краснов — мой лечащий врач!

— К сожалению, да. — вздыхает этот гад.

— К сожалению?! — злюсь я. — А чего ты тогда вчера за мной помыкался, раз я для тебя такое сожаление?!

— Эй, тише, тише… — примирительно шикает на нас подруга.

— Убирайся отсюда! — шиплю я на бывшего мужа. — Иди, свои операции делай, а мне другого врача пришли!

— Чокнутая! — бормочет Дима себе под нос. — Надо побольше успокоительного вколоть!

Дима ретируется, громко хлопнув за собой дверью.

Подруга, широко ухмыляясь сгружает апельсины и натуральный яблочный сок ко мне на тумбочку.

— М-да, Ромашкина… что это сейчас было? — пододвигает Машка стул поближе.

— Ты прикинь, я в Египте винограда наелась и… — рассказываю Потаповой все как на духу.

— У вас так глаза друг на друга горят! — комментирует после всего Машка.

— В смысле, горят? — злюсь я. — Да ни за что на свете!!! Я близко этого бабника к себе не подпущу!

— Ой ли… — ухмыляется подруга.

— Да! — упрямлюсь я. — Забыла, как я страдала из-за него?!

— Как такое забудешь? Я же тебя из депрессухи после развода вытаскивала. — кивает подруга. — Поэтому и удивилась, увидев вас снова вместе.

— Мы не вместе! — открещиваюсь я от Краснова. — И никогда этого не повторится! Я научилась любить себя и ценить себя, чтобы снова в отношения с ним, как в омут с головой?

Машка и впрямь помогла мне пережить тяжелые времена развода. Болтала со мной, отвлекала, выводила на шопинги и прогулки. Помогала сидеть с детьми, когда нам с мамулей надо было по делам. Она — крестная мать моих девочек. А потом она вышла замуж за прекрасного парня, и сейчас воспитывает собственных детишек. Да, видеться с ней мы стали реже, но по-прежнему дружим и выручаем друг друга.

* * *

ДМИТРИЙ КРАСНОВ

Всю ночь провел около нее. Сначала любовался ею, спящей, а потом сам уснул, скрючившись на стуле. Проспался, переоделся и снова к ней. Тянет меня к ней магнитом, и поделать ничего не могу с собой. И день такой трудный, начиная с одиннадцати три операции подряд. Но я должен был увидеть ее сейчас, чтобы потом спокойно работать.

А тут ее подруга помешала нам. Всегда недолюбливал Потапову. У нас с ней это взаимно. Но сейчас караулю ее в коридоре, чтобы выяснить кое — что.

— Навестила подругу? — иду к ней, и перехватываю у дверей.

— О, Краснов… сколько лет, сколько зим! — хмыкает Машка, поджимая губы.

— Идем, кофе тебя угощу. — предлагаю я.

— С чего вдруг такая щедрость? — Машка недовольно поджимает губы-уточки.

— Поговорить хочу. — мы все же подходим к кофейному аппарату. — Какой будешь?

— Ну… двойной капучино, раз ты такой щедрый. — окидывает меня Машка недовольным взглядом. — Только учти! — крутит она пальцем с обручальным кольцом перед моим лицом. — Во-первых, я замужем! Во-вторых, мужья моих подруг для меня — табу! Пусть хоть и бывшие мужья!

Я чуть не опрокидываю стакан с кофе.

— Потапова, ты чего, с дуба рухнула? Я к тебе подкатывать и не собирался!

— Ты же ни одной юбки не пропускаешь! — дует на пенку от капучино Машка.

— Это в прошлом. — отметаю я.

— Ой ли… — поднимает брови Машка. — Давно ли?

— Теперь я люблю одну единственную женщину и верен ей.

— Свежо придание, да верится с трудом.

— Слушай, Потапова, зачем я перед тобой оправдываюсь? — не понимаю я. — Ты мне лучше скажи, У Янки… есть мужчина?

— Ха! — почему-то смеется Потапова. — А ты с какой целью интересуешься?

— Да так… просто интересно!

— Вот у нее и спрашивай! — вредничает брюнетка.

— Скажет она мне, а то как же. — хмурюсь я.

— Ты думаешь, я тебе тут тайны лучшей подруги рассказывать стану? — не идет на контакт Машка.

— У нее тройняшки. — выдаю я. — Просто интересно, живет ли она с отцом своих детей?

Потапова почему-то давится кофе и начинает кашлять.

— А ты видел ее тройняшек? — наконец, прокашлявшись спрашивает она.

— Видел. Хорошенькие. На мать похожи.

— На мать? — снова давится кофе Потапова.

— Ну да, вылитые Янка. Все трое.

Машка захлебывается в третий раз.

— Да что ж такое? — отбираю у нее стакан с напитком. — Сейчас захлебнешься в моей клинике, отвечай потом за тебя!

— Слушай, Краснов. — откашлявшись, говорит Машка, — Оставь свою бывшую жену в покое! Она в таком дерьме после развода с тобой побывала, будь другом, не порть ей жизнь снова!

ГЛАВА 12

Пять дней спустя

ЯНКА РОМАШКИНА

— Жаль, Янка, что не сможешь пойти с нами. — печалится Машка Потапова по телефону. — Там все наши будут — Лера, Зуля, Андрей… остальные с нашего потока…

— Блин, действительно, жаль. — грущу я.

Встреча бывших однокашников намечается, а я тут, уже почти неделю балду гоняю! И такая злость на Краснова берет! Ну что он меня тут держит?! У меня все давно зажило!

— Ладно, не расстраивайся, — успокаивает меня подруга. — Я тебе фотки и видео с вечеринки пришлю!

— Спасибо. — вздыхаю я.

А сама лежу и думаю: «ну какого хрена?». Бывший муж меня тут держит, будто я в тюрьму попала, причем в его личную! И только он решает, когда мне выходить на свободу! Бесит!

Я спокойно встаю — ничего не болит, голова не кружится. Уже очень хочется пойти