Главная героиня. К себе – через истории вдохновляющих женщин - Анастасия Евгениевна Иванова

• Какие социальные вопросы вам кажутся сейчас самыми важными? На какие стоит обратить внимание благотворительным фондам? Почему?

• Кто из ваших знакомых или близких делает (делал) что-то, что вы могли бы назвать благотворительностью?

• Почему, как вам кажется, люди иногда говорят, что благотворительностью надо заниматься молча?

Бодипозитив

Есть несколько страшных слов, которые гарантируют вам активность в комментариях вашего блога. Точнее, гарантируют они холивар, возможно хейт в личку и возмущенные сообщения: «Я в вас разочаровалась, ОТПИСКА».

Примерный список этих слов: феминизм, прививки, эмиграция, успешный успех, бодипозитив.

Именно в этих темах люди быстро разбегаются на две стороны и начинают кидаться друг в друга э-э-э-э… аргументами.

Так случилось и в моем блоге, когда я выложила пост про проект британского Cosmopolitan о бодипозитиве и спорте. Журнал выпустили с несколькими обложками, но интернет сломали вполне конкретные две – с Келли Торп и Джессамин Стэнли. Джессамин стоит на ярко-персиковом фоне в позе танцора, с левой ногой в левой руке и счастливо улыбается. Что не так с этой фотографией, по мнению комментаторов? Джессамин – точно не 44-го размера, как положено быть йогам. А еще Джессамин «пропагандирует нездоровое отношение к еде» и всячески склоняет читателей Cosmo совершить самый страшный женский грех – есть после шести, причем только быстрые углеводы.

Так ли это на самом деле и о чем был проект Cosmo, который наделал столько шума?

За годы работы с историями я научилась не реагировать на заголовок или даже фотографию и идти читать источник. Так делают не все, это занимает гораздо больше времени и сил, чем просто написать: «Ну и жируха, с какой стати она на обложке модного журнала?»

Я много лет читаю (и люблю) британский Cosmo и была уверена, что суть проекта с Джессамин, Келли и другими девушками точно не в пропаганде печенек перед сном. В них тоже нет ничего такого страшного, если душа требует печенек.

Проект, конечно, оказался про настоящий бодипозитив, про принятие себя и заботу о себе в своем собственном темпе. Джессамин, например, – преподаватель йоги, которая к своим 33 годам пережила множество ситуаций с хейтом, буллингом, фэтшеймингом. Она говорит, что всегда была единственной fat (толстой – слова Джессамин, не мои) девушкой в классе йоги, а еще она часто была единственной темнокожей, единственной с короткими волосами, единственной с таким плоским носом. В общем, весь ее путь к себе и йоге был очень alienating – я бы перевела это как «заставляющий чувствовать себя лишней на этом празднике жизни».

Когда мы смотрим на девушек, чья внешность отличается от модельной или модной в этот период нашей истории, мы часто забываем, что это – всего лишь секунда или минута из нашей жизни, а вот жизнь девушек, их путь, опыт – гораздо дольше. И этот путь абсолютно точно их личный, именно их жизненные события сложились в такой пазл, из которого получилась вот такая картинка, их личная. И они в ней живут, а не просто листают фоточки этой жизни в соцсетях. Поэтому хейт из-за внешности мне кажется особенно странным: как выглядел бы хейтер, если бы его жизнь шла тем же маршрутом, что и жизнь Джессамин?

Наше тело – это наш жизненный путь. У меня есть растяжки на груди с того времени, когда грудь начала особенно активно расти в старшей школе, и они уже вряд ли куда-то денутся. То же самое с растяжками на животе, которые появились, когда я была беременна дочерью. Еще у меня есть шов от эпизиотомии, хотя я его и не вижу никогда, но он тоже часть моей жизни. У меня есть пигментные пятна на коже лица и тела после четырех лет жизни под палящим кипрским солнцем. Есть целлюлит (тут Кипр вообще не виноват, это просто особенность женской физиологии). Есть шрамы от акне на лице и шрамы от операции по уменьшению груди. У меня есть живот, он не похож на стиральную доску, он мягкий и объемный, я на нем сплю. Это все – моя жизнь.

Ну а самое главное: какое это вообще имеет значение – как выглядит совершенно посторонний тебе человек? И как можно найти в себе эту эмоцию – злость, гнев, сарказм, желание высмеять человека за его жизнь?

Можно ли сказать, что своими пигментными пятнами на лице я призываю людей срочно переезжать на Кипр и не мазаться SPF? Или растяжками на животе – рожать детей (или не рожать)?

Но «лишний» вес – очень больная тема для многих людей, мы все с вами ходили к психологам или хотя бы смотрели YouTube-каналы о психологии и уже знаем, что людей сильнее всего триггерит то, что про них. То, чего они сами не могут принять в себе.

Поэтому Джессамин и Келли получили столько хейта.

А знаете, что еще происходит, когда все фокусируются на хейте чужого «лишнего» веса? Мимо нас проходят другие истории.

В проекте Cosmo с Келли и Джессамин принимали участие и другие девушки, говорящие о бодипозитиве и необходимости принимать и показывать свои тела.

Июльским днем 2017 года Софи Батлер занималась в зале. Она подвернула ногу, поднимая вес 70 кг, и при падении ей раздробило часть позвоночника. Теперь она парализована ниже пояса и передвигается на инвалидной коляске. Кстати, не могу пропустить небольшой лингвистический момент: по-русски мы говорим «прикована к инвалидной коляске», как звучит, да? По-английски мы говорим «пользуется стулом на колесах» – she uses a wheelchair. Большая разница.

Софи не думала, что вернется в зал, воспоминания были слишком болезненные, и она боялась, что придется бросить занятие, которое приносило ей столько удовольствия, навсегда.

Но с поддержкой отца Софи начала тренировки в зале, приспособленном для ее коляски, и стала сертифицированным фитнес-коучем. Она говорит, что, кроме удовольствия, занятия в зале теперь для нее – необходимость: ей нужно поднять коляску, которая весит 13 кг, чтобы просто выйти из дома и зайти обратно. Но этот путь научил ее и тому, как быть уверенной и любить свое тело. Поэтому она попала в проект, и было бы странно говорить о том, что Софи пропагандирует жизнь в инвалидной коляске, правда? Это просто ее путь, ее история, никто не имеет права осуждать ее за это.

Софи использует интересное слово, когда говорит о предрассудках против людей с ограниченными возможностями в обществе: «It's about unlearning the prejudices Disabled bodies face. All the insecurities are just a pretext from society»[3]. Слово unlearning – как