Англия во времена Тюдоров. В контексте социальной жизни и промышленности - Льюис Френсис Зальцман

собирая разрозненные обрывки исторической информации. Дальнейший импульс к изучению древностей дал Мэтью Паркер, первый елизаветинский архиепископ Кентерберийский, который отредактировал и опубликовал ряд ранних историков и основал первое в Англии антикварное общество.

Вся эта масса литературы, в отношении которой мы лишь указали на несколько основных разделов, естественно предполагает определенную степень образования не только у писателей, но и у читателей. Ибо даже в те дни издатели неохотно печатали издания произведений, на которые не было спроса, и каждый купленный экземпляр покупался для того, чтобы его читали, а библиотека еще не превратилась в комнату, где удобные кресла и аромат пыли и кожи облегчают сон. Попытка оценить долю людей, умевших читать и писать в любой конкретный период до девятнадцатого века, почти безнадежна, данные запутаны и противоречивы. Однако совершенно ясно, что в шестнадцатом веке преобладал более высокий уровень образования, чем в восемнадцатом, и что при Елизавете I неграмотных было меньше, чем при Георге III. Простая способность к чтению, вероятно, была вызвана в низших слоях общества не столько Ренессансом, сколько Реформацией, которая привела к увлеченному изучению Библии и трудов, посвященных религиозным спорам. С другой стороны, хотя Англия поздно попала под влияние Ренессанса, его влияние было фантастическим, и стремление к образованию при прямом поощрении королевской семьи стало модным. Монархи Тюдоров покровительствовали науке и практиковали ее. Генрих VIII писал богословские полемики на латыни. У Эдуарда VI было больше знаний, чем можно ожидать от болезненного ребенка его возраста, а Елизавета так усердно изучала классиков, что могла бегло произносить речи на латыни и, по крайней мере, сносно на греческом. Когда великий голландский ученый Эразм Роттердамский в 1499 году приехал в Англию, он писал: «Удивительно, насколько обильным является урожай древней науки в этой стране», особенно выделялись Колет, настоятель собора Святого Павла, Грокин, Линакр и сэр Томас. Справедливо признать, что у этой картины была и другая сторона и что, вероятно, было немало консервативных сельских джентльменов, напоминающих сквайров-охотников, которые клятвенно заявляли Ричарду Пейсу: «Я скорее пожелаю, чтобы мой сын был повешен, чем превратился в книжного червя». Призванием джентльмена считалось умение трубить в рог, охотиться и ловить ястреба. Он должен был оставить обучение тупицам. Именно говоря о таких людях, Ашам сокрушался, что они тратили больше усилий на то, чтобы найти хорошего конюха для своих лошадей, чем хорошего наставника для своих сыновей, и что они смотрели на университеты как на последнее место для любого из своих сыновей, которые оказались бы слишком слабыми и неспособными к чему-либо другому.

Для университетов шестнадцатый век был временем нового расцвета. В Кембридже леди Маргарет Бофорт, графиня Ричмондская и мать Генриха VII, под влиянием епископа Фишера Рочестерского основала колледж Христа (в 1505 году) и колледж Св. Иоанна (в 1511 году). В Оксфорде в 1509 году был основан Брасеноз колледж, а в 1516 году епископ Фокс из Винчестера основал колледж Корпус-Кристи с изучением греческого языка. Примерно в то же время епископ Фишер распорядился, чтобы в Кембридже лекции по греческому языку читал Эразм Роттердамский, который, однако, роптал на низкие гонорары, плохую посещаемость и невнимательность студентов, а также на общее отсутствие оценки его заслуг. Это говорит о том, что преподаватели университетов мало изменились за последние четыре столетия. В этот период при каждом университете основывался крупный колледж, который окончательно сформировался при Генрихе VIII. В 1524 году кардинал Вулси получил от Папы разрешение упразднить ряд небольших монастырей и направить их доходы на поддержку нового колледжа в Оксфорде. «Кардинал-коллегия» еще не была завершена, когда пал Вулси, но король Генрих принял ее и после временного запрета в 1544 году переучредил ее под именем Крайст-Черч. Четыре года спустя Генрих объединил три небольших учреждения в Кембридже, чтобы сформировать Тринити-колледж. В начале Реформации монастырское общежитие в Кембридже было преобразовано в Колледж Магдалины. Католическая реакция царствования Марии отразилась в Оксфорде основанием церкви Троицы и Св. Иоанна, а когда религиозный маятник качнулся обратно — в Оксфорде появились Колледж Иисуса и Эммануил-колледж, а в Кембридже — Сидней-Сассекский. Все три колледжа были строго протестантские, а Эммануил-колледж отличался особенно пуританской агрессивностью. Натиск ветров гуманизма и современности неизбежно всколыхнул эти заводи науки. Какое-то время казалось, что университеты могут разориться вместе с монастырями, но, выбросив за борт Иоанна Дунса Скота и всех средневековых схоластов, они пережили бурю и смогли подстроиться, вооружившись новой командой профессоров богословия и иврита, физики и математики.

Нельзя сказать, что английские школы в период Тюдоров развивались параллельно с университетами. Народная традиция считает Эдуарда VI основателем и благотворителем школ. На деле же Эдуард (то есть знать, правившая от имени короля) был ответственен за разрушение школ или нанесение вреда большому их количеству, и что те школы, с которыми связано его имя, существовали до него и были просто заново им «основаны» — за исключением Госпиталя Христа, которой уникален тем, что предназначался для детей бедняков. Доля гимназий (соответствующих нашим средним школам) в первой половине шестнадцатого века была на удивление высока. Нам известно около двухсот гимназий, включая такие крупные, как Винчестер и Итон, а во многих школах насчитывалось от семидесяти до ста пятидесяти учеников. Несомненно, существовали и многие другие школы, но сведения о них, к сожалению, утрачены. Это не является следствием роспуска монастырей, поскольку монахи редко имели отношение к школам.

Первый энтузиазм Нового Учения вдохновил на основание значительного количества школ, и, в частности, Джон Колет, настоятель школы Святого Павла, реорганизовал и отделил эту школу от собора, назначив мирского директора. Реформация нанесла непреднамеренный удар делу образования, но этому мы должны противопоставить основание большого количества новых школ в годы правления Елизаветы, включая Регби и Харроу. В этих гимназиях мальчиков учили читать, писать и говорить по-латыни; авторы, выбранные для их обучения, были разными. В одних школах одобрялись Овидий и Гораций, в других они считались нечестивыми и безнравственными и были заменены безобидными христианами, менее выдающимися своим стилем, нежели благочестием. Греческий язык преподавали в школе Святого Павла и некоторых других школах, и время от времени в курс включалась небольшая часть математики. Ожидалось, что ученики будут уметь читать и писать до того, как поступят в гимназию, а это предполагает существование начальных школ. Некоторые из них были «песенными школами» при коллегиальных церквях и монастырях, другие содержались духовенством, часто церковными священниками, которые таким образом занимали свое свободное время и получали за это скудные доходы. Здесь опять-таки закрытие часовен должно было нанести ущерб образованию, но в целом история начального образования неясна. Один небольшой момент, наводящий на мысль