Ревизор: возвращение в СССР 55 - Серж Винтеркей

– он абсолютно не представлял, как это жене своей говорить. У неё и так гипертония уже. А если на неё такое обрушить – что от её здоровья вообще останется? Она и так тяжело пережила этот внезапный отъезд из Румынии…

Взяв такси, он напряжённо думал всю дорогу до дома. Достаточно быстро решил, что жене такое говорить точно не стоит – это её убить может.

«А дочка? Догадывается ли она, в чём причина их досрочного возвращения из дипломатической командировки? По идее, должна догадываться…»

Чёрт! Вот если бы знать, что вот так вот всё произойдёт, и причина его досрочного возвращения именно в этом, – то ни в коем случае нельзя было жену домой одну отпускать.

«Если Маша поняла, в чём она виновата, то она, конечно, уже маме обо всём рассказала. И сейчас Вероника там, наверное, в истерике. Но кто бы знал…»

Время, к сожалению, отмотать назад совершенно невозможно. Но всё же он подготовился к тому, чтобы, если Маша не догадалась и маме не разболтала, намекнуть на то, что имела место та самая версия, про которую они боялись в Румынии: что он с кем‑то не тем переговорил. А кому‑то из КГБ, кто присматривал за этим подозрительным человеком, что‑то не то послышалось в их разговоре.

Роль такую он был готов сыграть легко, тем более что никакой какой‑то ярости по отношению к дочери он не чувствовал. Женщин своих – и жену, и мать, и дочь – он любил пуще жизни, хоть никогда и не говорил им об этом, но всегда знал это и чувствовал.

Да, дочь повела себя очень странно. Но это же их вина с супругой: из‑за своей работы оставили её без присмотра. И, похоже, авторитетами для неё стали совсем не те люди, к которым стоило бы прислушиваться.

С чего бы иначе скромная отличница и комсомолка повела себя вот таким вот образом на французском приеме?

Так что, если дети совершают глупые поступки, то родителям прежде всего нужно самих себя в этом винить, а не обрушиваться на детей.

«Чёрт с ней, с этой карьерой! Из обоймы же не выкинули. Семья важнее всего!»

Выйдя из такси, Шадрин несколько минут постоял около подъезда, собираясь с мыслями и готовясь играть роль главного виновника произошедших неприятностей. Но когда всё же, решившись, поднялся на лифте и вошёл в свою квартиру, понял, что играть ему ничего особо не придётся.

И мама, и жена, и дочка – все были в соплях, лица красные, заплаканные. А дочка тут же бросилась к нему в объятия, лепеча:

– Папочка, я так перед вами виновата, так виновата! Прости меня, пожалуйста, я больше никогда так не буду поступать…

Глава 3

Москва

Встречу с Раулем Кастро нам организовали на территории кубинского посольства.

Ну да, в принципе, совершенно логично, – вряд ли бы кто‑нибудь в кубинском посольстве был готов отправить нас вместе с Раулем в обычный советский ресторан с этой целью. Ни в одной стране мира так не делается. Ясно, что при самых дружеских отношениях двух стран встреча чиновника такого уровня с гражданином данной страны будет неизбежно максимально тщательно фиксироваться спецслужбами, если у них появится для этого возможность. Никто не будет в силах отказаться от возможности заполучить интересную информацию в ходе такой вот беседы.

Приехал я к посольству на своей машине. Мало ли какие подарки будут, исходя из опыта моих прошлых визитов к кубинцам. Ну и в целом как-то неудобно пешком на такую серьезную встречу приходить. Так что Галия поедет на стрельбище на такси, прихватив и мои, и свои лыжи и палки. Сказал ей, если я не появлюсь, что ее Сатчаны закинут домой со всем этим снаряжением.

Около посольства моего прибытия ждал в этот раз не один дипломат, а целых двое. Да и охраны прибавилось – как снаружи, в виде большего количества советских милиционеров, так и внутри. Это уже, видимо, кубинские силы безопасности постарались.

Я из прошлой жизни не очень хорошо помню, пытались ли американцы Рауля Кастро тоже убить, как и его знаменитого брата Фиделя, но вполне может быть, что и так. Так что с этой точки зрения повышенные меры безопасности должны приниматься в любой стране мира, в которой он окажется.

Въехать внутрь самому за рулем мне не дали. Максимально вежливо попросили выйти и пройти пешком до здания посольства, а за руль моей машины сел один из охранников Рауля и поехал в глубину посольских территорий, при этом не приближаясь близко к зданию посольства.

Ага, видимо, на случай, если машина заминирована, – восхитился я. – Чтобы, если вдруг она рванёт, Рауль Кастро в здании не пострадал.

Молодцы. Всё у них очень тщательно продумано. Вовсе они не расслабились, когда прибыли, казалось бы, на совершенно безопасную территорию с точки зрения возможных нападений на высшее должностное лицо Кубы.

Впрочем, учитывая, что я знаю, что Фидель Кастро выжил после огромного количества покушений, никаких сомнений в профессионализме его спецслужб у меня быть не могло.

В голове вдруг всплыло, что вроде бы в СССР была ситуация, когда какой‑то лейтенант, разочарованный в советской власти, взял два пистолета и пошёл к Кремлю Брежнева убивать, но вместо его машины расстрелял машину с космонавтами. Вроде бы даже там кто‑то ранен был. Так что с этой точки зрения нашим телохранителям стоило бы поучиться у кубинских.

Правда, у меня главный вопрос был в этой истории с лейтенантом: это уже произошло или только в будущем произойдёт?

Впрочем, у меня ни малейшей возможности нет узнать об этом, если даже уже это и случилось.

Не Румянцева же мне, в самом деле, спрашивать про то, не ходил ли ещё какой‑то лейтенант советской армии Брежнева расстреливать из пистолетов? Я о таком точно знать не должен, даже если такое было, и ответить, как узнал, абсолютно не в состоянии правдоподобно.

Так что, ну его, эти воспоминания, надо сосредоточиться на предстоящем разговоре с Раулем... Главное, что тогда никто не погиб…

Нормально воспринял и то, что меня, как и во время встреч на Кубе с высшим руководством, обыскали.

После этого привели в кабинет посла. Его, кстати, и близко не было. Ну да, не его уровень на такого рода разговорах присутствовать. И, кстати говоря, и хорошо, потому что