Становление Патриарха - Сергей Александрович Малышонок

— Вот! — я передал холщовую сумку нашему штатному кулинару.

— Угу… — девушка туда зарылась. — Так… угу… ага… да, хорошо-о-о… В общем, обед будет готов часа через два…

— Буду иметь в виду. Итак, если тебя не смущает наша скромная обитель, — повернулся я к гостье, — то можно обустроиться для занятия здесь.

— Хм, — девушка скосила взгляд на нашего штатного повара, — думаю, не стоит мешать…

— Хорошо, — соглашаемся и киваем, — тогда сюда, — я указал рукой в сторону оставшейся комнаты. Волшебница прошла и… упёрлась в широкую кровать, рядом с которой были стол и пара стульев.

— Эм… и кто здесь спит? — она моргнула.

— Мы втроём, — я не видел причин что-то скрывать.

— Втро… ём? Э-это… В-вы ведь… э-э-э… оу… кхм… Л-ладно, — наконец взяла она себя в руки. — Я поняла, — весь её вид говорил, что ни разу не «ладно» и вообще «Эндаэль не одобряет», но, взявшись за какое-то дело, волшебница явно намеревалась довести его до конца, а то, что по мере «выполнения» всплывали некоторые «дополнительные факты»… это можно было и потерпеть.

Урок проходил в лучших традициях высших учебных заведений. В том плане, что «забудьте всё, чему вас учили в школе», ну или где-то близко. Эльфийская чародейка натурально хваталась за голову, когда я показал ей свои учебники и поделился некоторыми размышлениями. Не в плане того, что они были ущербны или далеки от правды, а именно с точки зрения незнания терминологии, основополагающих принципов и так далее. С её точки зрения, любой «нормальный волшебник» должен был уметь создавать свитки, варить зелья, изготавливать артефакты (хотя бы простейшие, вроде магических палочек и жезлов), знать пять-семь языков (орочий и гоблинский в этот список, кстати, не входили!), и это мы говорим о «начальном уровне», с которого волшебник может называть себя волшебником. Короче, официально заявляю: солнечные эльфы зажрались! В общем, из всего «среза знаний», что эта милая девушка мне устроила (и за чем принялась наблюдать Айвел, когда разобралась с готовкой), «удовлетворительным» был лишь тот момент, где я научился «чувствовать мистические энергии», да метод призывов был признан странным, но «наверное, так тоже можно». И, как бы, всё.

Потуги в метамагию, невербалку и прочие элементы «высшего пилотажа» были признаны «достойными одобрения за старания, но ничтожными по сути». После чего эта… эта… смесь какой-то «Гермионы Грейнджер» со «сферической принцесской в вакууме» принялась кушать мне мозги чайной ложечкой, начиная с самых основ. Нет, оно, бесспорно, было полезно, эдакое прослушивание занимательного эссе на тему «как я читал чародейский справочник», но всё равно было как-то… ай, ладно, главное, что учит и явно старается, если верить испытываемым чародейкой эмоциям. И тем не менее старт получился резкий во всех отношениях. И ещё было очевидно, что Эндаэль не имела какого-либо опыта в обучении. В том смысле, что ключевой материал подавался прекрасно, просто… помимо него также выдавалась целая пропасть откровенно лишнего, вроде того, когда был придуман такой-то метод, кем, в каких обстоятельствах, кто с этим методом спорил и в чём именно. Оно, может, и интересно в плане общего развития и просвещения, но лично мне глубоко плевать на того же Мелфа, кем он там был и как дошёл до своей знаменитой «Кислотной Стрелы», меня интересовала только конкретно рекомая стрела и возможность превратить её в шар/поток/лужу/конус и так далее. Эти знания тоже были у леди-чародейки… наверное. И она даже была не против ими поделиться… предположительно, но вот исполнение «замыливалось» кучей нафиг не нужных деталей. Но и отмахиваться и торопить, типа «давай ближе к делу», я не мог — не тогда, когда меня взялись подтягивать по собственной инициативе и бесплатно. Так что терпим. Мотаем на несуществующий ус и превозмогаем массу лишних деталей, как бы грустно и печально они ни делали — не спасала даже явно подозревающая меня в желании закрутить интрижку на стороне Айвел, что тоже слушала импровизированную лекцию об «основах плетений» и «функциональных блоках», сдобриваемую историями о «трёх годах исследований и неудачных попыток» (пересказ попыток прилагается) или иных казусах чародейской науки. Вернее, миниатюрная смуглянка скорее подозревала нежданную златокудрую гостью в том, что та хочет меня заполучить и отобрать для каких-то своих целей, подозрения же в мой адрес были скорее «для порядку» и в плане «с чего это он?», что базировалось скорее на моей любви к «сладенькому», которую девушка прекрасно прочувствовала на себе за эти полгода. Но, как уже сказано выше, её потешное Бдение и милая суматоха в эмоциях не спасали меня от грусти студента на мутной лекции обожающего соскочить в сторону от темы препода. Но моральную поддержку я ценил, да. Даже если она не совсем поддержка и не совсем меня.

Прервалась лекция только ближе к вечеру, когда в домик вернулась Линвэль — по-прежнему промёрзшая, голодная и уставшая. Причём в этот раз настолько, что вот вообще никак не среагировала на «новую девицу» в нашем доме, будучи куда более заинтересована в горячей еде, одеялке и «Печечка моя любимая, дай я тебя обниму! Ты одна меня любишь, не то что эти мерзкие сугробы и друиды-снеговики!». Кажется, подобное пренебрежение обидело Эндаэль даже сильнее, чем мог какой-нибудь скандал на тему «что это за кошка драная у нас в доме и чем это вы тут втроём занимаетесь⁈». Правда, обида обидой, а факт оставался фактом — обед был давно, а готовка Айвел оставалась изумительной, так что отужинать с нами девушка вполне согласилась. А там, немного подобрев, нормально познакомилась с лучницей (тоже подобревшей) и договорилась о каком-никаком расписании, всё-таки у всех тут были свои планы и дела, которые стоило учитывать. Вот так вот и началось моё знакомство с остроухой наставницей, местами весьма занудной, местами — заносчивой и откровенно надменной, но в целом весьма приятной молодой эльфийкой.

Между тем входная дверь за ней закрылась, и первое, что сделала Линвэль, это с предвкушающе-коварным видом повисла на мне, заключив шею в кольцо рук.

— Ну, рассказывай! — сказано было с просто до неприличия хитрой улыбочкой и бесчестно проникновенным приёмом «глазки».

— Я ведь уже рассказывал вчера, как помог богатенькой эльфийке, и даже принёс трофейное оружие и немножко денег, — улыбаюсь в ответ, привычно располагая руки на узкой талии.

— Как ты смог убедить её прийти к нам и начать тебя учить магии⁈ — и не подумала отставать эльфийка. — Она ведь — золотая! Их даже придержать дверь не допросишься, когда ты с корзиной пытаешься пройти!

— Это получилось случайно… — вильнул я глазками.

— Ты опять сделал что-то героичное, чем поверг женское сердце? — степенно-понимающим тоном нанесла долгожданный удар во