Владимирский проспект - Тамара Яковлевна Крашенинникова

по своим проектам и перестраивает в классицистическом стиле ряд домов в центре Петербурга (Невский пр, 60; Большой пр. В.О., 6, 7, 11), в 1860—1870-х гг. – в стиле эклектики (Александрийская пл., 9; Троицкая ул., 9; Большая Московская ул., 3, и др.). В 1869–1872 гг. архитектор реконструировал церковь Симеония и Анны на углу Симеоновской и Моховой улиц и построил при ней часовни, а в 1873–1874 гг. построил здание богадельни и школы Ремесленного общества на Черниговской улице, 5. Последняя, семнадцатая по счету из выявленных петербургских построек Винтергальтера – доходный дом М.В. Баструева на Троицкой улице (ныне – ул. Рубинштейна), 36, относится к 1877–1879 гг. Здесь архитектор включил в новую постройку в стиле эклектики существовавшее здание. Умер архитектор в доме № 65 по Лиговской улице в квартире сына, присяжного поверенного Анатолия Егоровича Винтергальтера.

Ю.И. Симашко (1821–1893) окончил курс в Павловском кадетском корпусе; служил учителем в Шлиссельбургском уездном училище, потом в Павловском корпусе. Он был одним из учредителей Энтомологического общества, устроил мастерскую учебных пособий (под фирмой Я. Фосс, псевдонимом Симашко, 1859–1877), в 1871–1876 гг. состоял редактором-издателем журнала «Семья и школа». Известен также как автор изданных в Петербурге «Руководства к зоологии» (1864 г.), «Русской фауны, или Описания и изображения животных, водящихся в России» (1856–1861 гг.), «Наставления к собиранию и сохранению насекомых» (1862 г.), «Царства животных, класса млекопитающих» (1857 г.), «Географических атласов» (1869 и 1879 гг.).

В 1877 г. на участке стояли каменный трехэтажный лицевой дом в связи с такими же флигелями старой постройки, четырехэтажные поперечный флигель и расположенный по задней границе двора дом новой постройки, также как и двухэтажные службы. В 1878 г. имевшийся на участке дом был надстроен17.

В 1883 г. снова по наследству от отца к детям имение перешло в руки инженера-технолога Дмитрия Александровича и Екатерины Александровны Решеткиных. По раздельной записи от 14 февраля 1986 г. Дмитрий стал единоличным владельцем и в 1887 г. продал домовладение петербургскому 2-й гильдии купцу Григорию Ивановичу Щелкину (1839–1899). Ставший купцом 1-й гильдии Щелкин в 1894 г. предпринял перестройку лицевого дома18. Архитектор В.К. Вейс придал дому традиционный для этой части города архитектурный стиль эклектики с нижним торговым этажом, с широкими витринными окнами и разделил три жилых этажа на три части, скрыв легкую несимметричность фасада устройством балконов и фронтошпиц. После смерти Г.И. Щелкина домовладение унаследовали его сыновья Николай и Александр. В 1904 г. в число совладельцев вошла вышедшая замуж за действительного статского советника Ивана Васильевича Виноградова дочь Н.Г. Щелкина Мария, остававшаяся домовладелицей вместе со своей матерью Марией Николаевной Щелкиной до 1917 г.

В 1887–1900 гг. здесь жили: вдова статского советника Елена Михайловна Беренфельд, переехавшая отсюда на Николаевскую ул., 32, губернский секретарь Николай Борисович Бестужев, служащий 4-го Саперного батальона коллежский советник Иван Петрович Зубковский, купец 2-й гильдии галантерейный торговец потомственный почетный гражданин Алексей Михайлович Чуксанов (1826–1905; ранее жил в доме № 17 по Владимирскому пр. и в доме № 16–18 по Разъезжей ул.). В доме находились трактир петербургского купца 2-й гильдии Ивана Борисовича Давыдова (именно ему мы обязаны появлением рассказа А.И. Куприна «Штабс-капитан Рыбников», идея которого родилась в этом трактире), кафе-ресторан купца Назара Петровича Иванова, сливочная лавка мещанина Тимофея Иванова, магазин хирургических инструментов Ольги Коропановской, косметический магазин мещанина Отто Карловича Роос и мебельный магазин Елизаветы Роос, магазин мастера золотых дел Эдуарда Шуберта.

Трактир «Капернаум», прозванный посетителями «У Давыдки» и ранее располагавшийся на углу Кузнечного переулка и Владимирской площади, был любимым местом отдыха и встреч писателей и журналистов.

Этот трактир и его посетителей вспоминает И.Э. Грабарь на страницах своей книги «Моя жизнь. Автомонография»: «Литературная братия собиралась обычно в трактире, носившем кличку „Капернаум“, в „низочке“ на Владимирской улице. Трактир был простенький. Пили водку и пиво. Сюда заходила не только меньшая братия, но, по старой памяти, и литераторы, давно уже остепенившиеся и имевшие достаток.

Помню, здесь постоянно толкался почетный академик Сергей Васильевич Максимов, автор знаменитых книг „Год на севере“, „Бродячая Русь“, „Крылатые слова" и множества других. Он вечно был пьян и сквернословил, но в редкие промежутки трезвости всех увлекал рассказами о своих путешествиях.

В „Капернауме" можно было встретить Ясинского, Гнедича, Владимира Тихонова, библиографа Петра Васильевича Быкова. Ежедневными посетителями были известные карикатуристы Александр Игнатьевич Лебедев, работавший еще в степановской „Искре“, культивировавший жанр большеголовых и коротконогих карикатур, А. Богданов, рисовавший хорошеньких женщин в соблазнительных позах, С.И. Эрберг, рисовальщик миниатюрных сценок, и Порфирьев, изобразитель тещ. Из них единственной крупной и действительно одаренной фигурой был Лебедев, остро наблюдавший жизнь и не окончательно испошлившийся обстановкой и нравами трафаретной российской юмористики. Позднее он часто стал захаживать ко мне, прося разрешения порисовать с натурщиков и особенно натурщиц, которых я стал брать для практики в рисовании и для живописи. Ему было уже под семьдесят, если не больше, и женское тело интересовало его, как кажется, только со стороны эротической: он был одним из главных мастеров тогдашней „эротики“. Я очень любил его рассказы из времен „Искры" и из жизни кружка Брюллова, Глинки и братьев Кукольников. Сам я избегал рисовать карикатуры, предпочитая заработку рисовальщика заработок литературный. Мне казалось, что я, по крайней мере, не профанирую музы живописи, которой был рыцарски предан. К тому же технические приемы рисования в юмористических журналах были мне не по душе, вызывая органическое отвращение.

Рисунки пером надо было делать на особо приготовленной литографской кальке специальной литографской тушью. По этой скользкой кальке и трудно, и противно было водить пером, скользившим, дававшим то пропуски в контуре, то кляксы. Не было свободы в руке, скованной этой убогой техникой»19.

Однажды, придя в трактир с К.И. Чуковским, Куприн обратил внимание на щуплого человека с раскосыми глазами и желтоватым цветом лица, который суетился и нервничал. Это был штабс-капитан Рыбников. Куприн вообразил, что это японский шпион, познакомился с ним и несколько дней везде водил с собой, чтобы «противник» обнаружил себя. Он отвел его во Владимирскую церковь, чтобы проверить, как Рыбников крестится, угощал его в ресторанах и даже привел к себе домой на Разъезжую улицу, чтобы жена и друзья писателя внимательнее присмотрелись к этому человеку. Так и не найдя подтверждения своей версии, Куприн попросил Рыбникова на прощанье расписаться на крышке стола (знаменитого «деревянного альбома» писателя) и отпустил. После ухода гостя он начал писать рассказ, в котором сделал главного героя японским шпионом.

«У Давыдки» часто бывали и другие литературные знаменитости – Д.Н. Мамин-Сибиряк, А.А. Плещеев, В.А. Слепцов, Д.В. Григорович, Ф.И. Тютчев.

И.Б. Давыдов (родился в 1846 г.) унаследовал торговое дело отца Бориса Давыдовича (1820–1879), крестьянина села Белый Колодезь Коломенского уезда Московской губернии, занявшегося в