История Соединенных Штатов Америки. Судьбоносные события страны, прошедшей путь от разрозненных колоний до сильнейшей мировой державы - Генри Стил Коммаджер

согласно которому каждый поселенец должен был дополнительно отдавать на духовенство каждого двадцатого теленка, каждого двадцатого козла и каждую двадцатую свинью. После реставрации Стюартов ежегодный налог в виде табака был увеличен и стал строже соблюдаться. Кроме того, духовенство должно было получать безвозмездные земельные наделы и другие привилегии. В Вирджинии, как впоследствии и в других частях Юга, в частности в Мэриленде и в Южной Каролине, англиканская церковь была вполне реальной организацией.

Тем не менее вирджинская церковь не очень преуспевала. Ее материальное положение было неудовлетворительным, и она не оказывала особого влияния на духовную и интеллектуальную жизнь поселенцев. Социальные и экономические условия не благоприятствовали ее развитию. Прихожане большинства церквей распылялись на большой площади редко заселенной земли. Границы многих приходов охватывали от тридцати до шестидесяти миль вдоль речного берега. Те, кто посещал церковь, должны были проезжать большие расстояния по отвратительным дорогам или часами грести вверх и вниз по течению. Естественно, что в церковь ходили нерегулярно. Даже набожного Джорджа Вашингтона можно было упрекнуть в нерегулярном посещении церкви. Зимой в скверную погоду священник должен был считаться с тем, что большинство скамей пустовало. Священники жаловались, что им случалось проезжать до церкви пятьдесят миль и находить там лишь малую группу прихожан. Материальное положение священников в этих мало заселенных районах было тяжелым. Когда падали цены, местных налогов, неравномерно собираемых в виде табака и скота, бывало недостаточно, а когда легислатура повышала налоги, жаловались приходы победнее.

При низких окладах, непостоянстве службы и многих других трудностях нелегко было получить способных, набожных и усердных служителей. Лучшие священники не переселялись из Англии в колонии. Те же, кто эмигрировал, часто были неумны, ленивы и сомнительной нравственности. Губернаторы и население стало скоро жаловаться, что вирджинское духовенство – это «кучка скандалистов», у которых «много пороков, не пристойных их званию»; что они прибегают к «ругательствам, пьянству и дракам». Это были люди, напоминавшие филдинговского священника Труллибера. Начались попытки реформировать церковь. Одна из них привела к основанию в 1693 г. второго по счету колледжа в колониях – «Уильям энд Мэри». Этот колледж был создан в первую очередь для подготовки молодых священников. Тем не менее состояние официальной церкви оставалось неудовлетворительным, вплоть до самой революции.

Как в Вирджинии, так и в других районах Юга англиканская церковь пользовалась поддержкой казны, но не имела никакой политической власти. Что же касается пуританской церкви в Массачусетсе и в Коннектикуте, то она десятилетиями в сильной мере отождествлялась с государством и обладала заметным контролем над правительством. Более того, в течение продолжительного времени она фактически осуществляла жесткий церковный деспотизм.

Основным поводом к переселению пуритан в Массачусетс было желание установить церковное государство, а не жажда религиозной свободы. Пуритане не были религиозными радикалами – они были религиозными консерваторами. В Англии они принадлежали к англиканской церкви, но хотели изменить ее иерархический абсолютизм, упразднить католические формы богослужения, строго соблюдать воскресный день и пристально следить за нравственностью. Их надежда на захват церкви не сбылась, и в американской «пустыне» они попытались создать «отдельную церковь», которая должна была существовать на общественные средства, быть связанной с государством и не допускать никакой оппозиции. Когда Эндикотт основал в Сейлеме первую пуританскую церковь, два человека из его окружения достали из багажа англиканский молитвенник и пожелали по нему читать. Эндикотт немедленно посадил их вместе с молитвенником на корабль и отправил назад в Англию. На новой земле пуританские лидеры тотчас создали тесно сплоченное теократическое общество, где власть находилась в руках аристократии – способных и деспотичных церковных руководителей, людей железной воли.

Установление этого кальвинистского церковного государства, с его суровой дисциплиной, означало отказ от идеала пилигримов – сепаратистского идеала самоуправляющихся приходов. В Плимуте пилигримы создали малую церковную демократию и вели свои церковные дела без оглядки на епископов и на синоды. Но пуритане, сторонники твердого централизованного контроля, сочли это анархическим и деморализующим опытом.

Массачусетская теократия покоилась на четырех положениях. Во-первых, только члены пуританской церкви, бывшие на хорошем счету, могли голосовать или занимать официальную должность, во-вторых, посещение церкви было обязательным, что ограждало церковь и колонию от неверующих. В-третьих, любая новая церковь на территории колонии должна была получить признание от официальной церкви и государства. Таким образом, инакомыслящие и неверующие не могли создать собственного гнезда на территории Массачусетса; сторонники церкви, в какой-либо мере отличной от пуританского образца, должны были ехать в иную часть Америки. Наконец, была предусмотрена материальная поддержка церкви со стороны гражданских властей, что давало правительству возможность, действуя совместно с главами церкви, наказывать любое неповиновение или нарушение дисциплины. В 1646 г. синод пуританских церквей принял так называемую Кембриджскую платформу, предусматривавшую, что в случае неповиновения прихода синоду или церковным правилам гражданские власти прекращают выплату жалованья настоятелю данного прихода, снимают его с занимаемой им должности и назначают на его место готового подчиниться человека.

Теократия в Массачусетсе, представлявшая комбинацию власти священников и членов магистрата, продолжалась, постепенно смягчаясь, до 1691 г., когда король Вильгельм III и королева Мария, превратив колонию в королевскую провинцию, предоставили Массачусетсу улучшенную хартию.

За теократией следует признать только одно большое достижение. Суровая пуританская организация сопротивлялась давлению Карла II с решимостью и упорством, оказавшим большое влияние на развитие политической свободы в Новом Свете. Это сопротивление содействовало подготовке политической независимости в конце XVIII в. Однако в теократии было и много неприемлемого. Это была гнетущая тирания, преследовавшая квакеров и других. Она была враждебна свободе мысли и слова; ее фанатические настроения содействовали расправам с салемскими ведьмами и колдунами, когда девятнадцать мужчин и женщин было повешено. По мере роста населения и укрепления новых идей возникла сильная либеральная партия для борьбы с консерваторами, которую возглавляли два известных бостонских священника – Инкриз Мэзер и его педантичный сын Коттон. Закат теократии явился отрадным явлением для Америки.

В лице Роджера Уильямса и Анны Хатчинсон Массачусетс дал двух замечательных проповедников религиозной свободы. Уильямс, человек большой эрудиции, получивший образование в Кембриджском университете в Англии, был набожным христианином и решительным противником всей идеи пуританской теократии. Он считал, что церковь должна быть полностью отделена от государства; что заставлять людей ходить в церковь – безумие; что следует допускать инакомыслящих. Защита правительства, по его мнению, должна распространяться на все секты, не нарушающие моральных норм. Массачусетские власти приказали Уильямсу вернуться в Англию. Вместо этого он бежал в Род-Айленд, где собирался создать общество, которое проводило бы в жизнь его принципы. Историческая роль Анны Хатчинсон не имеет такого значения. Она проповедовала учение, похожее на то, что впоследствии, в