«Энергетическая вспышка»: Путешествие сквозь рейв-музыку и танцевальную культуру - Саймон Рейнольдс

Эти усиливающие действие экстази аспекты, скрытые в хаусе и техно, не планировались их создателями и были открыты случайно первыми людьми, которые совместили музыку и наркотик. Но с годами рейв-музыка постепенно превратилась в осознанную науку по усилению ощущений от МДМА. Продюсеры хауса и техно разработали продиктованный действием наркотика репертуар эффектов, текстур и риффов, которые специально предназначены для того, чтобы вызывать покалывающие приливы, пробегающие по охваченному экстазом телу. Такие процессы, как эквализация, фильтрация, панорамирование, фазирование и использование эксайтера Aphex Aural Exciter, применяются для тонкой настройки частот, гармоник и стереокартины различных звуков, заставляя их вырываться из микса с пугающей трехмерностью или сиять с галлюцинаторной яркостью. Сегодняшний хаус-трек — это вечно меняющаяся фрактальная мозаика из пульсаций свечения и мерцающих риффов, дразнящий гобелен, чьи разные нити поочередно перемещаются в фокус звукового прожектора и выходят из него. При прослушивании под воздействием МДМА возникает синестетический эффект — словно трепетные кончики пальцев дразнят вашу шею, или как слуховой и одновременно тактильный эквивалент мерцания. В каком-то смысле экстази превращает всю поверхность тела в ухо — сверхчувствительную мембрану, реагирующую на определенные частоты. Вот почему более функционалистские, обусловленные наркотиками формы рейв-музыки, пожалуй, по-настоящему «понимаются» (в физическом, неинтеллектуальном смысле) только теми, кто находится под кайфом, и по-настоящему «слышны» только на большой клубной звуковой системе, которая реализует весь объемный, иммерсивный потенциал этих треков.

Помимо музыкального применения, экстази — это прежде всего социальный наркотик. Его редко принимают в одиночку, потому что высвобождаемым им чувствам просто некуда деться. (Один мой заскучавший друг как-то принял остатки экстази дома в одиночестве и провел всю ночь, целуя стены и обнимая самого себя.) В контексте рейва заложенное в экстази стремление к слиянию может перерасти в океанический мистицизм. Рейв-теоретики говорят о племенном сознании, «морфическом резонансе», об эмпатии, граничащей с телепатией. В своих воспоминаниях о самом гедонистически безумном гей-клубе Лондона, Trade, Ричард Смит вывел блестящую формулировку: «...коммунизм эмоций». Самый близкий к мистическому опыт пережил я, как ни странно, именно в Trade. Вознесенный на крыльях баюкающего звукового прилива, закруженный и унесенный в облако неведения, я впервые по-настоящему постиг, что значит быть «растворенным в музыке». Из моей памяти начисто выпал целый час.

В ту ночь я был под МДА — более галлюциногенным прародителем МДМА. В случае с настоящим экстази психоделический компонент переживания мягче: он выражается не в искажении восприятия, а в нуминозном свечении. Возникает ощущение гиперреальной непосредственности, очищенности восприятия, возвращается по-детски чистое изумление перед «здесь и сейчас». Это чувство гнозиса — пребывания в знании, жизни в настоящем — способно направить некоторых неофитов экстази по пути духовных поисков, уводящих далеко за рамки рекреационного употребления. Другие же снова и снова возвращаются к чарам МДМА лишь для того, чтобы обнаружить, что у «волшебной таблетки» есть темная сторона.

Суд над экстази

В нейрохимии бесплатных обедов не бывает: за МДМА приходится расплачиваться множеством побочных эффектов и скрытых ловушек. Большинство физических побочных эффектов МДМА лишь досаждают: сухость во рту, нервная дрожь, легкая тошнота (обычно на этапе прихода, которая затем быстро проходит). Заметнее всего мышечное напряжение челюстей, приводящее к «бруксизму» (скрежетанию зубами) или, при чрезмерном приеме, к непроизвольным гримасам. Рейверы борются с этим, неистово жуя жвачку или сося соски-пустышки. Хотя в краткосрочной перспективе экстази дает эффект, обратный похмелью (восхитительное послесвечение, которое длится весь следующий день), главным последствием приема наркотика становится отходняк, наступающий через несколько дней. Среди его симптомов — усталость, эмоциональное выгорание, раздражительность и перепады настроения от восторга до глубокой опустошенности, сравнимые с тем, что чувствуешь, когда тебе разбивают сердце.

Дофамин (стимулирующий, скоростной компонент трипа) восполняется в мозге быстрее, чем серотонин (отвечающий за эйфорию и чувство любви). Чтобы уровень серотонина нормализовался, требуется около недели. Принимать экстази — все равно что уходить в эмоциональный загул, тратя свое счастье авансом. При нерегулярном употреблении подобное расточительство не становится проблемой. Но при постоянном и чрезмерном приеме запасы серотонина в мозге серьезно истощаются, так что для восстановления нормального уровня требуется около шести недель полного воздержания от МДМА.

Если принимать экстази каждый день, то уже через несколько дней блаженное, эмпатическое серотониновое сияние угасает, оставляя лишь скоростной дофаминовый кайф; этот встроенный синдром убывающей отдачи — одна из причин, почему МДМА не считают вызывающим физическое привыкание. Тем не менее «медовый месяц» с экстази, который проживает большинство рейверов, может сформировать эмоциональную зависимость, поскольку обычная жизнь начинает казаться серой и унылой по сравнению с исполненным всеобщей любви безудержным весельем выходных. Именно в этот момент на сцену выходит потенциал злоупотребления экстази. Поскольку первоначальная, блаженная интенсивность первых трипов больше никогда по-настоящему не возвращается, у потребителей возникает соблазн увеличить дозу, что лишь усиливает стимуляцию и усугубляет неприятные побочные эффекты. Убежденные гедонисты оказываются заперты в изнурительном цикле излишеств по выходным, за которым неизбежно следует жесткий откат в середине недели. Помимо компульсивных марафонов с экстази, многие втягиваются в компенсаторное полипотребление — прием других веществ, чтобы сымитировать эффекты, которые раньше достигались одним лишь МДМА. Наряду с физическим истощением, к которому приводит подобный образ жизни — потерей веса, частыми болезнями из-за недосыпа в сочетании с благодатной для вирусов средой жарких, потных клубов, — долгосрочное злоупотребление экстази может также вызвать психологические нарушения: тревожные расстройства, панические атаки, паранойю и депрессию.

Даже без физической активности экстази повышает температуру тела; обезвоживание и безостановочные танцы могут поднять ее до 108 °F (более 42 °C), и в этот момент кровь начинает сворачиваться. Поскольку при этом расходуются факторы свертываемости — обычно затягивающие бесчисленные микротравмы, возникающие внутри организма, — результатом может стать внутреннее кровотечение, за которым следует коллапс. Решение проблемы — пить много жидкости (консультанты по безопасности на рейвах рекомендуют около пинты жидкости в час) и делать регулярные перерывы на отдых в чиллауте. Но загвоздка в том, что МДМА влияет на субъективное ощущение температуры тела: тем, кто находится в опасности, часто кажется, что им прохладно. Рейверы, стесненные в средствах, зачастую предпочитают тратить деньги на «самое необходимое» (новые дозы), а не на безумно дорогие безалкогольные напитки. Известно, что владельцы клубов порой перекрывали краны с холодной водой, чтобы повысить выручку бара. Подобная циничная практика пошла на убыль, так как все больше клубов принимают политику снижения вреда, разработанную инициативными группами, выступающими за безопасность на рейвах. Сами рейверы тоже стали лучше понимать, как о себе позаботиться. Но поверхностные знания тоже могут быть опасны. Возьмем случай с самой