Арсенал Регрессора. Том 4 - Оливер Ло

* * *

Я открыл глаза.

Ни лязга оружия, ни воя нежити, ни треска льда. Дыхание шести живых существ и шелест ветра в кронах деревьев.

Мы стояли на поляне, залитой мягким медовым светом, который лился сверху сквозь купол переплетённых ветвей. Купол уходил так высоко, что терялся в перспективе, и сквозь просветы между листьями пробивались осязаемые золотые лучи.

Лес стоял вокруг нас.

Дубы и берёзы росли вперемешку, их стволы были такой толщины, что десять человек, взявшись за руки, не обхватили бы ни один. По коре вились узоры, при ближайшем рассмотрении складывавшиеся в древнеславянские руны, врезанные в дерево самим временем. Между корнями журчали ручьи с водой такой прозрачности, что каждый камешек на дне виделся чётко.

Воздух пах смолой и мёдом. После зловония Острова Забвения, после солёной гнили черноморского берега этот запах перехватывал горло.

— Охренеть, — Роман крутил головой во все стороны, и эхо его голоса разнеслось по поляне. — Это Буян?

Алая птица с золотым хохолком и переливчатым хвостом спорхнула с ветки и уселась на нижний сук ближайшего дуба, уставившись на нас с безбоязненным любопытством.

— Жар-птица? — Тали попятилась, рефлекторно нащупывая статуэтку в кармане. — После того, что мы видели на Острове Пепла…

— Та была стражем, — я поднял руку, и птица перевела взгляд на три Метки, мерцавшие тусклым светом на тыльной стороне ладони. — Здесь всё по-другому. Истинный Буян, сказочный остров. Мы внутри сказки, какой она должна быть. С некими оговорками, но да.

Лиза присела у ближайшего ручья, зачерпнула воду ладонью, поднесла к губам.

— Живая, — прошептала она. — По-настоящему. Рана на руке…

Она размотала повязку. Глубокий порез, полученный в бою с богатырями, затянулся розовой плёнкой новой кожи.

— Живая вода, — я кивнул. — Буян, Алатырь-камень, мировое древо. Здесь всё настоящее.

Тамамо стояла неподвижно, распушив девять хвостов веером. Она вдыхала воздух этого места глубоко и медленно, а её перемазанная грязью шерсть начала светлеть на глазах.

— Древняя магия, — произнесла она тихо. — Я чувствовала подобное однажды, когда была совсем молодой. Задолго до того, как люди построили первые каменные стены.

Артём привалился к стволу берёзы. Нефритовое сердце в его груди пульсировало ровно и спокойно, его зеленоватый свет вписывался в золотую палитру поляны. Измотанное лицо, но расслабленные плечи, впервые за долгое время.

Я обвёл поляну взглядом. Моя побитая, истощённая, но целая команда. За нашими спинами остались три острова, тысячи мертвецов, морской колдун, восемьдесят рейдеров «Магистрали», два генерала.

— Ладно, — я убрал Грань Равновесия в Пространственный Арсенал. — Пять минут отдыха. Потом осмотримся.

— Пять минут? — Роман рухнул на траву, раскинув руки. — Костя, мы прошли три острова, убили S-рангового босса, обыграли целую гильдию и телепортировались в русскую народную сказку. Пять минут — это издевательство.

— Ладно, десять, — великодушно разрешил я.

— Деспот, — пробурчал Роман.

— Ага. Зато живой деспот, с живой командой, в месте, куда до нас не добирался ни один рейдер. Считай бонусом.

Тали села рядом с Романом, подтянув колени к груди, её плечо коснулось его плеча. Артём устроился у ствола дуба, воткнув кинжал в землю рядом с собой, и закрыл глаза. Лиза зачерпывала воду из ручья и умывала лицо, а золотой свет играл на её мокрых волосах. Тамамо села у корней сосны, обернулась девятью хвостами, и через секунду раздалось тихое мурлыканье.

Я остался стоять, привалившись к вросшей в землю поляны уменьшенной копии Алатыря. Метки на руке мерцали в унисон с его пульсацией.

Где-то за пределами этого леса ждало настоящее испытание Буяна. Я знал, что главная награда Искажения лежит именно здесь, и знал, что просто так её не отдадут.

Но это потом. Сейчас мои люди были живы, а золотой свет грел лицо.

Десять минут. Мы заслужили хотя бы это.

Глава 3

Кот Ученый

Десять минут растянулись в пятнадцать, и я не стал подгонять. Тамамо мурлыкала у корней сосны, свернувшись клубком из золотистого меха, и даже её хвосты обмякли впервые за несколько суток. Роман лежал на спине, запрокинув голову, и считал жар-птиц, перепархивающих между ветвями. Лиза заново перевязала руку тканью, смоченной в ручье с живой водой, и розовая плёнка новой кожи на порезе уже набирала цвет.

Я привалился к уменьшенной копии Алатыря и перебирал в голове карту того, что знал об этом месте.

Буян из прошлой жизни оставался для меня белым пятном. S-ранговое Искажение открылось намного позже, и ни один рейдер не вернулся из него живым. Три экспедиции, включая сборную команду двух европейских гильдий, вошли на архипелаг и пропали. Единственное, что просочилось наружу, были обрывки радиосвязи последней группы: кто-то кричал про кости, кто-то молился, а потом связь оборвалась.

Но сейчас мы стояли на Истинном Буяне, в самом его сердце, куда до нас не добирался никто. Алатырь принял три Метки и перенёс нас сюда, минуя орду навьев. Медовый лес, живая вода, рунические деревья, всё это выглядело скорее как награда, чем испытание.

Именно поэтому я не расслаблялся.

Сказки устроены так, что самое красивое место всегда стоит на пороге самого страшного.

— Подъём, — сказал я, и команда зашевелилась.

Тамамо открыла один золотистый глаз, потянулась всем телом, одёрнув шёлковое кимоно. Роман сел, потёр лицо ладонями и с хрустом размял шею. Тали протянула руку Артёму, помогая встать, и тот принял помощь без лишних слов, коротко кивнув. Нефритовое сердце в его груди пульсировало ровнее, чем час назад, зеленоватое свечение сквозь ткань куртки стало ярче.

— Куда идём? — Лиза поднялась первой, ладонь уже была на рукояти Меча Кардинала Торквемады.

— Вглубь, — я указал на просвет между двумя громадными дубами, за которыми угадывалась тропа. — Алатырь-камень здесь уменьшенная копия. Настоящий должен быть в центре острова. А рядом с ним то, зачем мы пришли.

Мы двинулись по тропе, петлявшей между вековыми деревьями. Лес менялся с каждым шагом. Берёзы уступали место дубам, те вырастали всё выше и толще, их кроны смыкались над головой плотным зелёным сводом. Руны на коре становились крупнее, глубже, и временами я ловил их мерцание на границе периферийного зрения.

Тропа привела к ручью, через который был перекинут мост из цельного куска белого камня. На камне виднелась полустёртая старославянская надпись.