Подонки. «Молись и проси» - Кейт Блейз

изнасилование дочери богатой семьи создаст проблемы. Её фамилию знают, её отца знают. Замять такое сложней, чем обычное убийство. Я принял решение. Я хочу, чтобы она молилась — просила всех богов о спасении от смерти или от меня, умоляла меня трахнуть её. И когда она сломается на грани страха и отчаяния, когда её воля рассыплется в прах, я возьму её. Потому что садист внутри меня так хочет, мне так по кайфу. Её страх сделает вкус неизбежности слаще.

Я сильнее стиснул пальцы на её горле. Удовольствие разливалось по мышцам — держать её так, сжимать её жизнь в кулаке, чувствовать, как её тело отвечает на каждое моё движение — истинное блаженство. Её дыхание перехватило, глаза расширились ещё сильнее.

Я резко дёрнул её на себя, наши тела столкнулись — её грудь прижалась к моей футболке, живот к моему стояку, пальцы всё ещё сжимали шею. Я впился в её губы, а она сжала их в тонкую полосу. Я провёл языком по линии её рта. Медленно. Вкус соли и хлора с примесью кокоса. Она не разжала губы даже на миллиметр. Мои пальцы дёрнулись на её горле — мне захотелось сдавить сильнее, заставить открыть рот силой от этой боли. Я этого не сделал. Восхищение победило раздражение. Я отстранился так же резко, как и прижал. Её ноги подкосились — бессилие накрыло её волной, она упала на мокрый пол, закашлялась, схватилась за горло.

Я развернулся и пошёл к выходу. Спиной чувствовал её взгляд — прожигающий, полный ненависти и чего-то ещё, чего она сама не понимала.

— Ты... — её голос сорвался на хрип. — Ты ничего мне не сделаешь, Нокс. Я тебя не боюсь.

Я повернул голову через плечо. Её тело лежало на плитке, ноги поджаты, грудь мерно вздымается. Глаза сверкали в темноте. В них плескался страх, закованный в сталь. Слова бросали вызов. Я не ответил. Лицо осталось неподвижным, но внутри всё сжалось от удовольствия. Личный вызов. Она не знала, что только что подписала себе приговор. Я заставлю её бояться и одновременно хотеть — эту грань я буду точить каждый день. Трахну её на рубеже, где ужас перетекает в желание, где она сама уже не поймёт, чего хочет больше — жить или сдаться.

Я вышел из душевой в коридор. Сзади щёлкнул включатель — она поднялась и включила свет. Я остановился в конце коридора, привалившись плечом к холодной стене. Рядом висело зеркало в пластиковой раме. Я посмотрел в него. Мои глаза — чёрные, глубокие, без единого проблеска, как два колодца, уходящие в никуда. Мне нравилось то, что я видел. Я улыбнулся своему отражению, и оно улыбнулось в ответ.

Я достал из внутреннего кармана куртки нож-бабочку. Лезвие вылетело с тихим звоном, блеснуло под тусклой лампой на потолке. Я закатал рукав футболки на левом предплечье и приставил остриё. Один короткий росчерк — и первая буква её имени проступила алым, С — Сэйдж. Кровь выступила мелкими каплями, собралась в дорожку по изгибу буквы. Боль была острой, чистой, как укус льда. Я провёл пальцем по ранке и слизнул свою кровь. Металлический привкус смешался с кокосом с её тела. Теперь у меня есть начало. Когда я полностью допишу её имя на своей плоти, когда каждая буква вопьётся в мою кожу, она станет моей. Полностью. Без остатка.

Я сложил нож, убрал в карман, медленно опустил рукав. Я двинулся к выходу. Завтра я снова буду смотреть на неё через камеры. А она будет вздрагивать от каждого неизвестного шороха. Искать меня глазами в каждой тени. Бояться собственного отражения в тёмном окне. И с каждым днём, с каждым моим молчаливым появлением её страх будет превращаться во что-то другое. Во что-то, что она сама не сможет назвать. Я всегда буду рядом. И однажды она перестанет быть просто девушкой, которую я преследую. Она станет частью меня. Моей одержимостью. Моей вещью. Моей.

Глава 5

Сэйдж

Какого хрена сейчас было — вырвалось у меня, когда его фигура растворилась в темноте коридора. Всё ещё трясясь, я поднялась на ноги и параллельно нашаривала полотенце, которое предательски покинуло моё тело. Полотенце нашлось под ногами, я сгребла его и прикрылась, а сама двинулась на ощупь к месту, где раньше заметила электрический щиток. Глаза уже привыкли к черноте, и я довольно быстро добралась до рубильника. Врубила свет и зажмурилась от яркой вспышки — времени на самобичевание у меня явно не было, он мог передумать и вернуться в любой момент.

Я пулей рванула к своему шкафчику. Бордовая броня ждала меня: жакет, юбка, бежевый топ. Оделась я очень быстро, даже не вытираясь как следует. Спортивную форму затолкала в сумку и, переведя дыхание, я медленно приоткрыла дверь.

Никого. Тишина. От осознания, что я осталась одна, внутри чуть отпустило, но расслабляться нельзя ни на секунду. Я выскользнула из раздевалки и быстрым шагом направилась к выходу из спорткомплекса.

Мне было плевать на оставшиеся пары — я решила свалить домой. На ходу набрала сообщение Марку: «Прикрой меня перед профессорами, скажи, что плохо себя чувствую». Он ответил через несколько секунд смайликом и вопросом, не нужно ли чего ещё. Я отмахнулась от него эмодзи с поднятым большим пальцем, затем открыла приложение такси. Машина нашлась за три минуты.

Я выбежала на улицу, и свежий воздух ударил в лицо, но облегчения он не принёс. Такси подъехало быстро — чёрный седан, взревев, подъезжал ко мне. Я плюхнулась на заднее сиденье и откинула голову на подголовник. Водитель что-то спросил про маршрут, я на автомате назвала адрес и закрыла глаза.

Мысли смешались в ком, чувства тоже. Что это было, блядь? Его губы прикоснулись к моим, и меня словно током ударило — один короткий миг, и всё внутри перевернулось. Никто, мать твою, не смеет трогать меня, а тем более целовать без спроса. Но воспоминание о том, как его пальцы сжимали мою шею… Я провела ладонью по тому месту — кожа всё ещё горела и помнила его пальцы.

Это было самое горячее за последние несколько лет, что когда-либо случалось в моей жизни. Стоять перед ним совершенно голой, беззащитной — и чувствовать постыдное желание, от которого мне хотелось позволить ему всё, что он захочет. Но показать, как он на меня влияет, значило бы признать свою слабость и одержать поражение. А я не хочу быть слабой и уязвимой —