Эти странные новые разумы: Как ИИ научился говорить и что это значит - Кристофер Саммерфилд

долины, а в Лейпциге XVII века, где жил и работал философ Готфрид Лейбниц. Лейбниц, которого, как принято считать, называли «умнейшим из когда-либо живших людей»[*1], был вынужден проводить дни за нудным составлением семейной истории своих покровителей, герцогов Ганноверских. Это оставляло ему лишь вечера и выходные для его истинной страсти — размышлений о природе познания, реальности, математики и Бога. Лейбниц был убежденным рационалистом: он верил, что Вселенная работает, подобно гигантскому часовому механизму, в котором у каждого наблюдаемого следствия есть логическая причина. Таким образом, рассуждение от средств к целям было ключом к пониманию того, как и почему все происходит. Лейбниц верил, что благодаря одному лишь рациональному анализу сможем понять, почему у Сатурна есть кольца, почему трава зеленая и почему никому не нравился его парик (говорят, в Париже над ним подшучивали из-за отсутствия вкуса в одежде).

Представление о том, что у всех следствий есть причины, было довольно спорным для того времени, но у Лейбница были еще более радикальные идеи. Более всего он известен своей мыслью о том, можно ли автоматизировать сам процесс рассуждения с помощью машины. Он предполагал, что, возможно, существует некий логический язык (он назвал его «calculus ratiocinator»), символами которого можно манипулировать для установления истинности или ложности любого утверждения (например, «первый герцог Ганноверский питает исключительную слабость к сосискам») — точно так же, как с помощью математики можно вычислить, что квадратный корень из девяти равен трем. Если бы такой язык существовал, его можно было бы использовать для создания своего рода гигантской автоматизированной энциклопедии, которая обеспечивала бы быстрый доступ ко всем человеческим знаниям (должно быть, он мечтал о способе ускорить свою обременительную основную работу). Лейбниц намного опередил свое время: при его жизни не было создано ничего даже отдаленно похожего на его универсальную вычислительную машину. Но он посеял идею о мыслящих подобно людям машинах, которой суждено было с новой силой вспыхнуть в двадцатом веке.[*2]

Чтобы воплотить мечту Лейбница, людям сначала нужно было изобрести компьютер. Вторая мировая война дала мощный толчок развитию электронно-вычислительной техники, главным образом из-за острой необходимости взламывать вражеские шифры и точнее поражать цели. Но к концу 1940-х годов, когда мир начал медленно восстанавливать свои разрушенные города, назревали новые идеи. Многими из них мы обязаны британскому математику Алану Тьюрингу — титану мысли двадцатого века, в чьем послужном списке значатся взлом шифра «Энигмы» и создание компьютерных наук.[*3] До войны Тьюринг опубликовал важную работу по теории вычислений, в которой доказал — как и подозревал Лейбниц, — что принципиально возможно описать универсальный алгоритм, способный решить любую вычислимую задачу (и очертить границы того, какие задачи вычислимы, а какие нет). Тьюринг представлял себе машину, которая реализует этот универсальный алгоритм, считывая инструкции с входной ленты (представьте себе телеграфную ленту, извергающую биржевые котировки из лязгающих аппаратов начала двадцатого века). Продолжив с того места, на котором остановился Лейбниц, Тьюринг предположил, что воображаемый компьютер можно запрограммировать записывать свои собственные (потенциально более сложные) инструкции на входную ленту, которые (будучи считанными) могли бы генерировать еще более сложные инструкции. Удивительное прозрение Тьюринга заключалось в том, что этот процесс вызовет своего рода вычислительную цепную реакцию, благодаря которой компьютеры станут способны к еще более сложным формам рассуждения и, возможно, однажды овладеют человеческими когнитивными навыками, такими как построение связных предложений или игра в шахматы.

Эта знаменитая «машина Тьюринга» так и не была построена, поскольку она представляла собой лишь абстрактную идею, а не физически реализуемое устройство. Однако во время войны Тьюринг был принят на службу в Правительственную школу кодов и шифров в Блетчли-Парке, и у него появилась возможность воочию увидеть силу реальных физических компьютеров в действии. Там он работал с первым в мире программируемым электронным компьютером под названием «Колосс». Он работал на 2000 электронных лампах, которые были ранними предшественниками транзистора — базового электронного переключателя, лежащего в основе всех цифровых технологий. Электронные лампы, напоминающие миниатюрные лампочки, позволяли устройству выполнять логические инструкции с головокружительной скоростью (по крайней мере, для того времени). «Колосс» сыграл важнейшую роль в дешифровке Лоренц-шифра — кода, который нацисты использовали для стратегической связи, — и тем самым внес огромный вклад в победу союзников во Второй мировой войне. С наступлением мира Тьюринг вернулся в Кембридж и в послевоенные годы написал серию основополагающих работ, в которых развил свои идеи о вычислительных машинах и дал старт исследованиям в области искусственного интеллекта.

В одной из этих работ, опубликованной в 1950 году, Тьюринг очертил базовую схему работы цифровых компьютеров. Задолго до того, как на свет, мигая индикаторами, появились Commodore 64 или ChromeBook, Тьюринг предположил, что компьютер должен состоять из трех основных компонентов: исполнительного устройства, запоминающего устройства (памяти) и управляющего устройства. Исполнительное устройство выполняет операции, такие как сложение или объединение чисел. Память используется для временного размещения промежуточной информации в хранилище, называемом «адресуемой» памятью (поскольку каждый элемент имеет свой адрес, как дома на улице, так что его легко найти). Например, при сложении 24 и 39 компьютеру необходимо сохранить единицу (полученную из 4 + 9 = 13) для переноса в разряд десятков. Управляющее устройство проверяет правильность выполнения всех шагов. Компьютер следует большой таблице инструкций о том, что и в каком порядке делать (сегодня мы назвали бы это программой). Тьюринг понимал, что вычислительные возможности устроенного таким образом компьютера будут ограничены лишь объемом памяти и количеством выполняемых операций. Это придало ему смелости представить компьютер, способный преобразовывать входные данные в выходные практически любой сложности. Тьюринг понял, что натолкнулся на общую теорию работы любого мозга: человек тоже оснащен вычислительным устройством, способным производить вычисления, хранить информацию и следовать инструкциям. Это устройство, расположенное у нас между ушами, позволяет нам совершать те ментальные трюки, которым мы обязаны нашей развитой цивилизации.

Чтобы формализовать это равенство между компьютерами и человеческим разумом, Тьюринг предложил задачу для исследователей ИИ под названием «Игра в имитацию», которая сохраняет актуальность и по сей день. Она представляет собой своего рода интеллектуальный конкурс красоты, в котором судья-человек поочередно общается с двумя участниками посредством текста (Тьюринг предлагал использовать телетайп — раннее электронное устройство, позволявшее общаться с помощью ввода текста). Цель каждого участника — ИИ и человека — убедить судью в том, что именно он является человеком, а задача судьи — угадать, кто говорит правду. Если судье это не удается, тест считается пройденным. Тьюринг предполагал, что судья может попросить участников сочинить стихотворение, произвести арифметические вычисления или решить шахматную задачу.

Насколько хорошо современные LLM справляются со сложной