Уральская катастрофа - Михаил Ильич Изергин

Расположение 1-го Уральского корпуса к 1 августа 1919 г.

1-й Уральский корпус, удерживая сектор фронта к западу от реки Урал, к описываемому моменту главными своими силами занимал район к западу от станицы Янайкинской и саму Янайкинскую. Здесь была сосредоточена вся пехота корпуса: помимо уже упомянутого 1-го Уральского пехотного полка, Николаевский, Семёновский и Царевский партизанские отряды, Татарская рота, общей численности около 3 1/2 тысяч. Конниц: 1-я дивизия полковника Кирилова, 2-я дивизия полковника Сладкова, 6-я дивизия полковника Бородина и, наконец, 3-я Илецкая дивизия, временно приданная корпусу полковника Щедрина[30]; 6-я дивизия полковника Бородина была расположена в районе Сламихинская — Новая Казинка, 200 вёрст к юго-западу от Янайкинской, имея задачей обеспечение направления со стороны Александровского Гая на Калмыков, направления, грозившего нашему главному пути сообщением с Гурьевым. Общая численность конницы — 81/2 — 9 тысяч. Броневой отряд в составе двух машин находился в Бударине, авиационный в Гурьеве.

К характеристике боеспособности корпуса надо отметить, что в то время боеспособность конницы находилась на должной безупречной высоте, а таковые в пехоте позволяли желать лучшего. Говоря это, я далёк от намерения умалить ценность пехоты 1-го Уральского корпуса. Если она не вполне отвечала своему назначению, то это было обусловлено особыми условиями её комплектования. 1-й Уральский пехотный полк в большей части своего состава был укомплектован природными уральцами, потерявшими своих лошадей, как говорили, «безлошадными» казаками. Потеряв коня, уралец, идеальная боевая единица, обращался в пехотинца посредственного качества. Уральской регулярной пехоты никогда не существовало. Относительно партизанских отрядов, входивших в состав корпуса, надо сказать, что они были укомплектованы «иногородними», то есть не казаками, а уроженцами Симбирской и Саратовской губерний. Отличные партизаны, но плохие пехотинцы в полном значении этого слова. Из изложенных условий комплектования вытекает, что удельный вес уральской пехоты исключал для неё ведение упорного, методического пехотного боя. И тем не менее, в недавних боях за Уральск, по свидетельству генерала Соловьёва, его корпусная пехота доблестно выполнила своё назначение.

8-го августа 1919 года красные перешли в наступление.

Янайкинские позиции, под угрозой охвата со стороны степи, то есть слева, были оставлены в тот же день; корпус отошёл к Бударину и занял здесь положение по отношению к Бударину тождественное тому, которое он занимал по отношению к Янайкинской станице. 9-го августа — повторение предшествовавшего дня: сильный нажим на левый фланг корпуса и отход последнего к посёлку Барановскому, где он занимает положение, аналогичное двум предшествовавшим. В последующие затем дни корпус продолжал отступление на юг, повторяя неуклонно сегодня то, что было вчера, и к 14 августа всё пространство до Мергенева было отдано противнику. Здесь корпусу удалось на некоторое время задержаться. После небольшого перерыва в боевых действиях и двухдневного затем боя под Мерченевым оставляется этот последний. Очень длительные и упорные бои за Сахарновскую, в конечном результате для нас неудачные, привели к оставлению этой станицы. К 27 августа без нажима со стороны противника корпус отошёл к посёлку Калёному.

Противник выдохся. Понеся в двадцатидневных почти непрерывных боях значительные потери, растянув свой коммуникационный путь на 150 с лишком вёрст, он, заняв Сахарновскую, остановился.

Во время боёв под Сахарновской из Сламихинской на соединение с корпусом подошла 6-я Уральская дивизия полковника Бородина. Такая перегруппировка оказалась осуществимой потому, что со стороны Александрова Гая в период отступления корпуса противник никаких активных действий не предпринимал: ясно, что все силы противником были брошены на главное, гурьевское направление.

Броневой дивизион был усилен 4-мя машинами, прибывшими с Кавказа.

Из Сибири прибыли долгожданные снаряды для лёгкой артиллерии.

1-й Уральский корпус вздохнул свободнее.

В Бударине генерал Савельев заболел и покинул фронт. Командование корпусом атаманом было возложено на меня.

Останавливаюсь на некоторых наиболее показательных фактах августовского отступления 1-го Уральского корпуса.

Все боевые действия воюющих сторон в указанной период, с 8-го по 27 августа, не выходят за пределы 25-ти вёрстной полосы местности, прилегающей непосредственно к долине реки Урала на его участке между Янайкинской станицей, где бои начинались, и посёлком Калёным, где кончились, полосы местности в 150 вёрст протяжением. Отступление корпуса вызвало новое оставление населением целого ряда станиц, хуторов и посёлков. В этом ряду назовём станицы Бударин, Лбищенск, Мергенев и так далее. Новая волна беженцев вливалась в старую, нам знакомую, и образовавшаяся таким образом масса обездоленного люда с его скотом и скарбом медленно двигалась на юг и, теснясь к Уралу, единственному источнику, могущему обеспечить людей и скот водою, загромождала тыл отступающих войск и стесняла действий корпуса. В степи стало тесно! Прибавьте к этому нестерпимую жару, тучи пыли, рёв скота, верблюдов… Воздух, отравленный павшими животными, воздух, в котором трудно было дышать. Всё это на звуковом фоне орудийной канонады, разрывов снарядов, пулемётной и ружейной трескотни. И всё же даже при этих условиях отступление корпуса ни на минуту не носило характера бегства.

Целью августовского наступления противника был, конечно, Гурьев и «потопление» уральцев в Каспийском море.

С эпизодической точки зрения, однодневный бой под Мергеневым и трёхдневный под Сахарновской наиболее ярки. Этим боям уделяю место в моём повествовании.

Мергенев

К вечеру 13 августа 1-й Уральский корпус отошёл в район Мергенева. В течение последующих дней, до 18-го числа, противник активных действий не предпринимал.

Зона операций 1-го Уральского корпуса.

Накануне отхода корпуса к Мергеневу разъездами 2-ой Уральской дивизии был перехвачен ординарец красных с полевой запиской начальника штаба 25 коммунистической дивизии на имя одного из командиров полков 2-ой бригады 50-ой пехотной дивизии, тоже коммунистической. В полевой записке указывалось, что на 14-е августа в штабе группы, в Лбищенске, назначено «оперативно-стратегическое совещание», на которое по приказанию начальника группы адресату надлежало прибыть к десяти часам указанного дня. Этой запиской определялись два важных обстоятельства: во-первых, то, что штаб 25 дивизии был в то же время и штабом группы, во главе которой стоял начальник 25 дивизии Чапаев и, во-вторых, то, что местопребыванием штаба этой группы был Лбищенск. По странной случайности 15-го августа в руки разъездов той же дивизии попал второй ординарец красных, у которого был найден приказ войскам группы, подписанный товарищем Чапаевым и датированный 12-ым числом. Этот приказ давал нам в руки карты противника. С одной стороны, он точнейшим образом определял боевой состав и расположение частей Чапаевской группы и, с другой, открывал нам план действий противника в ближайшие дни. По недостатку места я не останавливаюсь