Предварительные материалы к Теории Девушки - Тиккун

Девушке недостаточно верить, что сексуальность существует, она клянётся, что она её нашла. Новые боги, новые суеверия.

От силовых тренировок до кремов против морщин и липосакции – одно и то же неистовство Девушки в стремлении абстрагироваться от своего тела и сделать своё тело абстракцией.

Насколько бы не распространялся её нарциссизм, Девушка не любит себя – она любит свой образ, то есть нечто, что не только является чуждым и внешним по отношению к ней, но и что в полном смысле слова обладает ею. Девушка живёт под тиранией этого неблагодарного хозяина.

Девушка – это прежде всего точка зрения на течение времени, но это воплощённая точка зрения.

III. Девушка как социальное отношение

Девушка – не более чем несущественное воплощение абстрактных социальных норм, действующих вследствие миметической ассимиляции всех господствующих условностей. Спектакль подменяет для Девушки всю реальность, так же, как она является его наиболее полной материализацией.

Девушка – это господствующее социальное отношение, центральная форма желания желать внутри Спектакля.

И тем временем любовь была низвергнута до уровня самой заразительной из ролевых игр Спектакля.

Девушка никогда не даёт себя саму, она не даёт ничего, кроме того, что у неё есть, то есть набора данных ей ЛЮДЬМИ качеств. Поэтому Девушку невозможно любить, а можно лишь потреблять.

Они остаются реалистами даже в любви.

«Мне бы не хотелось к кому‐то привязываться всерьёз».

Соблазнение – вид труда, осуществляемый Девушкой.

Каждая Девушка стоит позади лишённого органов тела Девушки.

Импотенция и фригидность Девушки непосредственно проявляются в том, что её собственная эротическая сила отделилась от неё и стала автономной настолько, что теперь может господствовать над ней.

Когда девушка хихикает, она всё ещё трудится.

Отчуждение Девушки настолько соответствует миру авторитарных товаров, что его следует признать её основной профессиональной обязанностью.

Для Девушки обольщение никогда не заканчивается, потому что с обольщением заканчивается и сама Девушка.

Все отношения с Девушкой заключаются в том, чтобы быть выбранным заново в каждый момент. Тут, как и на работе, те же самые краткосрочные контракты.

Девушка не любит никого кроме обезличенных ЛЮДЕЙ. Ей удаётся обнаружить Спектакль повсюду, и где бы она его ни нашла, она им восхищается.

В этом мире даже «плотская связь» может своевременно увеличивать разделение.

«Диктатура красоты» одновременно является и диктатурой уродства. Речь идёт не о жестокой гегемонии определённой парадигмы красоты, а о чём‐то более радикальном, о гегемонии физического симулякра как формы объективности существ. Если понять это, станет очевидным, что ничто не мешает подобной диктатуре распространиться на всех: красивых, уродливых, так себе.

Девушка – это упакованная в пластик Публичность.

Сексуальность не существует. Это абстракция, отдельный момент, возведённый в абсолют и ставший призраком отношений между людьми.

Девушка является производством и производственным ресурсом.

«Женственность» Девушки лишь обозначает тот факт, что Спектакль обратил легендарную близость «Женщины» с природой в абсолютную близость со «второй природой» Спектакля.

Девушка придаёт слову «желание» крайне своеобразное значение. Не следует ошибаться: в её устах оно обозначает не то стремление, которое одно смертное существо может испытывать в отношении другого смертного существа или чего‐либо ещё, но исключительно, на обезличенном уровне ценности, разность потенциалов. Это не эмоциональное напряжение этого создания к своему объекту, но напряжение в вульгарном электрическом смысле, механическое неравенство.

Спектакль смотрит на вас глазами Девушки.

Девушка обретает свою реальность вне себя, в Спектакле: во всех подложных представлениях идеала, которые он распространяет, во всех мимолётных условностях, которые он устанавливает, во всяком поведении, которому он требует подражать. Она является лишь незначительным сгущением всех этих абстракций, которые ей предшествуют и которые следуют за ней. Другими словами, она является чисто идеологическим созданием.

Среди монад соблазнение – то отношение, которое наиболее соответствует их сущности. Завершённость и нечувствительность обеих сторон составляют фундаментальную гипотезу. Однако эту нечувствительность к тому, кого она обнимает, Девушка называет «уважением».

Соблазнение является наиболее очевидной областью механического функционирования товарных отношений.

«Мода является подходящей игровой площадкой для индивидуумов, которым не хватает самостоятельности, и они нуждаются в очках поддержки, но притом им надо отличиться, привлечь к себе внимание, выделиться… Мода возвышает ничтожного, делая его представителем тотальности, конкретным воплощением общего духа. Она позволяет сделать возможной социальное послушание, которое одновременно является индивидуальной дифференциацией… В данном случае действует смесь из покорности и чувства превосходства» (Георг Зиммель, «Философия моды»).

Всё поведение Девушки выражает одержимость расчётом.

«Нужно сохранять приличия».

«Если бы она была моей, она бы никогда не была бы только моей, и не должна была бы ей быть. Красота создана для глаз всех, это общественная институция» (Карло Досси, «Любови», 1887).

Всякая деятельность Девушки, в пользу которой она отрекается от всякой свободы и в которой она никогда не перестаёт терять себя, имеет косметический характер. Это, среди прочего, то, что делает её подобным всему этому обществу в целом, которое так стремится обелить своё лицо.

Чтобы секс мог распространиться на все сферы человеческого существования, в первую очередь требуется, чтобы ЛЮДИ сначала причудливо выделили его как момент, отдельный от всей остальной жизни.

Тело Девушки является лишь концессией, выданной ей ЛЮДЬМИ на более-менее длительный срок; это хорошо объясняет ту ненависть, которую она к нему испытывает. Это лишь временная резиденция, что‐то, что она взяла напрокат, хотя и пользуется этим бесплатно; ещё и потому, что стены, её телесность, проецируемая капиталом, движущая сила производства и потребления, остаются во власти социальной автономизированной тотальности.

У Девушки есть привычка называть овеществлённое единство своих ограничений своей «личностью». Она может тем самым утвердить своё право на ничтожность как на право «быть собой», то есть то единственное право, которое она отвоёвывает и защищает.

Секреты Девушки известны всему миру, но никто не должен разглашать их, потому что они являются достоянием публики именно в качестве секретов.

Девушка является формой «социальной связи», поскольку она в прямом смысле связывает вас с этим обществом.

Любовь Девушки – это работа, и как всякая работа, она стала ненадёжной.

Такие незначительные идентичности, как «мужественность» и «женственность», являются лишь удобными инструментами в управлении социальными отношениями в Спектакле. Это абстракции, необходимые для распространения и потребления других абстракций.

Спектакль стоит напротив Девушки и смотрит на неё как в зеркало, любуясь и наслаждаясь собой.

Сама по себе Девушка ничего не выражает, она – знак, чей смысл находится извне.

Девушка является аппаратом по упрощению всего, вступающего с ней в контакт, до уровня Девушки.

Девушка – это высшая точка отчуждённой социализации, где самый социализированный также является наиболее