Предварительные материалы к Теории Девушки - Тиккун

В любой момент времени Девушка упорно остаётся владелицей своего тела.

Сегодня Девушка продаёт свою «силу обольщения», как встарь продавали свою «рабочую силу».

Всякий успех в деле соблазнения по своей сути является провалом, точно так же, как это не мы покупаем товар, а товар хочет быть купленным, также как это не мы соблазняем Девушку, а Девушка хочет быть соблазнённой.

Брокер несколько своеобразной сделки, Девушка направляет все свои усилия на организацию хороших потрахушек.

Разнообразия социальных, географических и морфологических ограничений, навешенных на каждую партию человеческих органов, которую встречает Девушка, недостаточно, чтобы объяснить её дифференциальное позиционирование среди конкурирующих продуктов. Её меновая стоимость не может основываться ни на каком‐либо особом выражении, ни на каком‐то существенном установлении, которые не могут быть адекватно приведены в соответствие даже при могущественном посредничестве Спектакля. Эта стоимость, следовательно, определяется не эфемерными природными факторами, но, наоборот, количеством труда, расходуемого каждым, чтобы стать узнаваемым в глянцевых глазах Спектакля, то есть чтобы произвести себя как знак качеств, признанных отчуждённой Публичностью, и которые всегда были, в конечном счёте, синонимами подчинения.

Безмятежность для Девушки заключается в точном знании собственной цены.

Девушка никогда не беспокоится о себе, но исключительно о своей цене. Потому, когда она сталкивается с ненавистью, её одолевают сомнения: неужели её котировки упали?

Девушка относится к себе так же, как и ко всем товарам, которыми она себя окружает.

«Не стоит себя настолько обесценивать!»

Задача Девушки в первую очередь состоит в том, чтобы придать себе ценность.

Точно так же, как объект, приобретённый за конкретную сумму денег, ничтожен с точки зрения того бесконечного числа возможностей, которые содержит эта сумма, так и сексуальный объект, в самом деле принадлежащий Девушке, является не более чем разочаровывающей кристаллизацией её «потенциала соблазнения», а половой акт с ним – жалкой объективацией всех тех половых актов, которые могли бы у неё быть в любой момент, в любой точке пространства. Эта насмешка надо всем в глазах Девушки является признаком религиозной интуиции, которая скатилась в дурную бесконечность.

Девушка – это самый авторитарный товар в мире авторитарных товаров, такой, которым никто не может в полной мере обладать, но который следит за вами и может быть в любой момент у вас изъят.

Девушка – это товар, который тщится суверенно устанавливать себе покупателя.

Девушка живёт семьёй среди товаров как среди своих сестёр.

Абсолютный триумф Девушки демонстрирует, что общительность – самый ценный и наиболее востребованный товар. Одновременно с тем, благодаря очевидности своего отчуждения, она осознаёт, что сущность товара, которым хорошо быть, – не вещь, но отношение между людьми, являющееся отчуждением всех человеческих отношений.

Характерной особенностью империалистической эпохи, эпохи Спектакля и Биовласти, является тот факт, что собственное тело для самой Девушки принимает форму принадлежащего ей товара. «С другой стороны, лишь начиная с этого момента товарная форма человеческих существ приобретает всеобщий характер» (Маркс).

Следует объяснить, что глянцевый вид облика Девушки связан с тем, что, являясь товаром, она также является кристаллизацией определённого количества труда, затраченного, чтобы привести себя в соответствие со стандартами конкретного типа обмена. И форма, в которой проявляется Девушка (так же, как и товар), характеризуется утаиванием или, как минимум, добровольным забыванием конкретно этого труда.

Как и в случае с любым другим товаром, потребительная стоимость Девушки реализуется в процессе её использования.

В «любви» Девушки отношения между вещами принимают фантасмагорическую форму отношений между людьми.

Следует полагать, что Маркс не думал о Девушках, когда писал, что «товары не могут сами отправляться на рынок и обмениваться».

«Оригинальность» является частью системы банальности Девушки. Этот концепт позволяет ей привести к единому знаменателю все единичности, именно как единичности. В её глазах любое несоответствие норме занимает место среди конформистского нонконформизма.

Всегда было поразительно видеть, как теория конкурентных преимуществ, разработанная Рикардо, подтверждается более полно коммерцией Девушек, нежели коммерцией неодушевлённой собственности.

Девушка осознаёт свою цену исключительно путём обмена.

В провинции, в пригородах, в центре мегаполиса все Девушки эквивалентны между собой.

Товар – это материализация отношений; и Девушка – это его воплощение.

В наши дни Девушка является наиболее востребованным товаром: человеческим товаром.

В рыночном виде раскрытия потаённого, где за «красотой» не кроется ничего индивидуального, где видимость автономизировалась от всякой сущности, Девушка может, что бы она ни делала, лишь отдаваться кому угодно.

«Плевать, не одна, так другая…»

«Законы рынка» индивидуализировались в Девушке.

То, что сейчас ЛЮДИ называют «любовью» – не более чем фетишизм, связанный с конкретным товаром: с человеческим товаром, с Девушкой.

Глаз Девушки способен эффективно привести к единому знаменателю любые места, любые вещи и всех живых существ. Таким образом, Девушка может добросовестно обращать всё, что попадает в её поле зрения, в нечто, ей уже известное из отчуждённой Публичности. Это то, что выражает её язык, переполненный «типа», «вроде», «как бы».

Девушка является главным аспектом того, что последователи Антонио Негри называют «использованием желаний и эмоций в труде», навечно ослеплённые этим миром товара, который они всегда находят безупречным.

Стоимость Девушки незамедлительно вступает в силу.

Чтобы сохранить свою «ценность раритета», Девушка должна продавать себя по полной цене, из чего следует, что в большинстве случаев она должна отказаться продавать себя. Таким образом, как мы видим, Девушка ведёт себя как шалава даже в воздержании.

В терминах классической экономики следовало бы полагать, что Девушка является товаром Гиффена, то есть объектом, спрос на который возрастает по мере его удорожания, вопреки тому, как происходит «обычно». В эту категорию попадают товары роскоши, из которых Девушка, безусловно, является наиболее вульгарным.

Девушка явно тавтологична.

Девушка никогда не позволяет обладать собой как Девушкой, точно так же, как товар никогда не позволяет владеть собой как товаром, но исключительно как вещью.

Девушка не существует как Девушка вне пределов системы общей эквивалентности и её гигантского движения кровообращения. Ею никогда не обладают по той же причине, по которой она желанна. В тот самый момент, когда её покупают, убирают из обращения, мираж исчезает, она освобождается от магической ауры, от окружавшего её ореола трансцендентности. Она просто дырка в мясе.

«Современный мир является тотально проституизированным не из‐за похоти. Он к такому совершенно не способен. Он тотально проституизирован, поскольку он полностью взаимозаменяем» (Пеги, «Объединённая заметка»).

Девушка – это вселенская наследница всей псевдо-конкретности этого мира, и в первую очередь псевдообъективности полового акта.

Девушка хочет быть вещью, но не хочет, чтобы к ней относились как к