Предварительные материалы к Теории Девушки - Тиккун

Подобная в этом отчуждённой социальной тотальности, Девушка ненавидит несчастье, поскольку она обречена на это несчастье так же, как на него обречено это общество.

Задача Девушки – пропагандировать особого рода террор развлечений.

– Сколько спецотрядов полиции требуется, чтобы лицо Девушки засияло искренней детской улыбкой?

– Ещё, ЕЩЁ…

Словарный запас Девушки – это словарь Тотальной Мобилизации.

Девушка относится к новой полиции нравов, которая следит за тем, чтобы каждый выполнял свою функцию, и выполнял исключительно её. Таким образом, Девушка всегда вступает в контакт не с человеческими существами, но с совокупностью качеств, объективированных в роли, персонаже или социальной ситуации, которой следует соответствовать при любых обстоятельствах. И потому те, с кем она делит свою невзрачную отчуждённую повседневную жизнь, всегда будут оставаться «этим парнем» и «этой тёлочкой».

Девушка смотрит на товар горящими глазами, полными зависти, потому что она видит в нём свою модель, то есть более совершенную версию себя самой. То человеческое, что ещё осталось в ней, не только является недостатком в отношениях товарного совершенства, это ещё и причина всех её страданий. И потому оно подлежит уничтожению.

Девушка носит маску, и если она это признаёт, то исключительно для того, чтобы внушить, что у неё ещё есть «истинное лицо», которое она не показывает или не может показать. Но это «истинное лицо» – ещё одна маска, страшная маска: истинное лицо власти. И в самом деле, когда Девушка «снимает маску», оказывается, что с вами непосредственно говорит власть.

С непритворной горечью Девушка упрекает реальность в несоответствии заданному Спектаклем уровню.

Взятые вместе, Девушки представляют наиболее опасный род войск, которым в данный момент ЛЮДИ действуют против суверенитета, негативности и метафизики. Одновременно с тем, в любой момент времени они являются самым передовым аванпостом Биовласти, её омерзительной заботливости и всеобщего кибернетического умиротворения.

Неосведомлённость Девушки о своей роли краеугольного камня в нынешней системе власти также составляет часть этой роли.

Девушка – это пешка во всеобщей войне, которую власть ведёт с целью искоренения всякой негативности. Девушка заявляет прямо: она «ненавидит негатив». И когда она это говорит, она, подобно камню Спинозы, убеждена, что это говорит она сама.

Каждая Девушка сама по себе это небольшое предприятие по очистке.

С кулинарной точки зрения Девушки всякая вещь и всякое существо, всё органическое и неорганическое, предстаёт как доступное к получению в собственность, или, как минимум, к потреблению. Всё, что Девушка видит, она превращает в товар, просто видя это. Поэтому она является аванпостом бесконечного наступления Спектакля.

Девушка – это небытие, используемое ЛЮДЬМИ, чтобы ограничивать прегнантность[35] НЕБЫТИЯ.

Девушка не любит войну, она ею занимается.

Девушка – это наступление, предпринятое рыночной властью в ответ на кризис, олицетворением которого выступает Блум.

Девушка – это высшая степень рабства, на которой ЛЮДИ смогли достигнуть молчания рабов.

Недостаточно констатировать, что Девушка говорит на языке Спектакля, следует также отметить, что это – единственный язык, который она понимает, и потому принуждает к этому всех, кто гнушается на нём разговаривать.

Подобно миру авторитарных товаров, Девушка в первую очередь беспокоится о том, чтобы всё оставалось неизменным.

Семиократические власти, требующие всё более и более строго эстетического приятия их мира, льстят себе тем, что отныне способны выдать за «красоту» всё, что им вздумается. Но эта «красота» лишь социально контролируемое желаемое.

Девушка пропагандирует соответствие всем скоротечным стандартам Спектакля и сама является образцом подобного соответствия.

Подобно всему, достигшему символической гегемонии, Девушка проклинает как варварство всякое физическое насилие, направленное против её амбиций по всеобщему умиротворению общества. Девушку и власть объединяет одержимость «безопасностью».

Сущность Девушки – солдат.

Воинская сущность Девушки заключается не только в том, что она непрестанно защищает свою частную монополию на желание, но и в целом всю отчуждённую истолкованность желаний.

Люди заточены в Спектакле отнюдь не из‐за их «инстинктивных влечений», но из‐за законов желанности, вписанных общественным мнением прямо в их плоть.

Девушка объявила войну тайнам.

Девушка объявила войну микробам.

Девушка объявила войну случайностям.

Девушка объявила войну чувствам.

Девушка объявила войну времени.

Девушка объявила войну жиру.

Девушка объявила войну Духу[36].

Девушка объявила войну неприятным запахам.

Девушка объявила войну тревоге.

Девушка объявила войну политике.

Девушка объявила войну тишине.

И в конце концов, Девушка объявила войну войне.

VIII. Девушка против Общего

Девушка приватизирует всё, воспринимаемое ею. Таким образом, для неё философ является не философом, но экстравагантным эротическим объектом, так же, как для неё революционер является не революционером, но простой бижутерией.

Девушка – это потребительский товар, механизм поддержания порядка, производитель замысловатых товаров, оригинальный пропагандист кодов Спектакля, авангард отчуждения; а также она является развлечением.

Когда Девушка говорит жизни «да», она выражает этим лишь скрытую ненависть по отношению ко всему, что превосходит время.

Когда Девушка говорит о сообществе, она всегда, в конечном счёте, думает о конкретном роде, или даже обо всём живом.

Даже когда она верит, что вкладывает всё своё «Я» в отношения, Девушка ошибается, поскольку ей не удаётся вложить туда ещё и своё небытие. Отсюда её неудовлетворение. Отсюда её «друзья».

Поскольку Девушка смотрит на мир глазами товара, она видит в людях лишь то, на что они похожи. С другой стороны, она считает наиболее личным то, что в ней является наиболее общим: половой акт.

Подобно тому как половой акт является низшей формой человеческой деятельности, он также является и низшей формой сообщества.

Девушка хочет быть любимой за то, какая она есть, то есть за то, что её изолирует. Вот почему она всегда выдерживает выверенную дистанцию.

Девушка соединяет в себе самой небытие, парадокс и трагедию видимости.

Постоянное стремление к совокуплению является проявлением дурной субстанциональности. Его истину следует искать не в «желании», «гедонизме», «сексуальном инстинкте» или каком‐либо экзистенциальном содержании, смысл которых Блум столь явно выхолостил, но, скорее, в неистовом поиске какой‐либо связи со ставшей недоступной социальной тотальностью. Речь в данном случае идёт о придании себе чувства причастности путём осуществления наиболее обезличенной деятельности, той, которая максимально тесно связана с воспроизводством рода. По этой причине Девушка является самым распространённым и популярным объектом этого стремления, поскольку она является инкарнацией Спектакля, или, как минимум, стремится к этому званию.

По мнению Девушки, вопрос итоговых целей всегда был излишним.

В целом, все дурные субстанциальности пользуются инстинктивной благосклонностью Девушки. Некоторым, безусловно, отдаётся предпочтение. Также и со всеми псевдоидентичностями, которые могут извлекать пользу из «биологических» факторов