Орден Осириса - Аргус

Первое. Прямой приказ Императора («Гёкуон-хосо»). Для японца того времени воля Императора была абсолютным законом. Когда Хирохито выступил по радио он призвал нацию «вынести невыносимое и перетерпеть нестерпимое». Если до этого выступания патриотизм требовал умереть за Императора, то после радиообращения патриотическим долгом стало подчинение его приказу — выжить и сохранить страну. Вооруженное сопротивление после этого приказа означало бы предательство воли самого монарха.

Второе. Угроза полного уничтожения нации. К августу тысяча девятьсот сорок пятого года Япония была полностью истощена. Атомные бомбардировки Хиросимы и Нагасаки, уничтожение Токио обычной авиацией и вступление в войну СССР показали руководству страны, что продолжение войны приведет к физическому исчезновению японского этноса. Император прямо подчеркнул в своей речи: продолжение войны «привело бы к полному коллапсу и уничтожению японской нации». Капитуляция стала актом спасения народа.

Третье. Сохранение института Императора. Главным условием, ради которого Япония вообще согласилась сложить оружие, было сохранение «Кокутай» — национальной суверенной структуры и престола. Глава американской оккупационной администрации генерал Дуглас Макартур проявил политическую мудрость. Он понял, что если казнить Императора как военного преступника, в Японии начнется бесконечная партизанская война. Поэтому американцы оставили Хирохито на троне, лишив его политической власти. Для японцев это означало, что ядро их цивилизации и душа нации спасены.

Четвертое. Направленный патриотизм: от войны к экономике. Послевоенная Япония не отказалась от своей идентичности, она трансформировала ее. Энергия, дисциплина и готовность жертвовать собой ради высшей цели, которые раньше питали милитаризм, были перенаправлены на восстановление страны. Самоотверженная работа на заводах и в корпорациях стала новой формой служения Родине. Появился феномен «корпоративных воинов» (сарариманов), которые трудились на износ ради экономического чуда, сделавшего Японию одной из главных экономик мира.

Пятое. Прагматизм и шок от гуманности оккупантов. Японская пропаганда годами пугала население тем, что американские солдаты — это кровожадные монстры, которые будут пытать и убивать мирных жителей. Когда войска США вошли в страну, они вместо массовых расправ привезли продовольствие, медикаменты и начали восстанавливать инфраструктуру. На смену ужасу пришло глубокое удивление, прагматичное уважение к силе победителя и желание учиться у него, чтобы стать сильнее, — закончил профессор.

— Не обижайтесь, но мне кажется, что ваш Император просто сдал страну, чтобы сохранить себя! — усмехнулся Виктор, — а про гуманизм американцев расскажите изнасилованным женщинам Окинавы! Вот они удивятся!

— Я вижу ты неплохо знаешь нашу историю, — пожевал губами самурай, — Насилие американских военнослужащих над японскими женщинами на Окинаве — это одна из самых трагических, жестоких и замалчиваемых страниц послевоенной истории Японии, которая остается острой геополитической проблемой даже сегодня. Когда речь идет о том, что Япония «легла» под США, важно понимать, что Окинава оказалась в уникальном, максимально уязвимом положении, так как ее судьба кардинально отличалась от судьбы остальной (материковой) Японии. Во время и сразу после штурма острова весной-летом тысяча девятьсот сорок пятого года насилие со стороны американских солдат носило массовый характер. Окинавский историк Ота Масахидэ писал, что в хаосе войны тысячи местных женщин (по некоторым оценкам, до десяти тысяч подверглись насилию. Американское командование практически не фиксировало эти преступления, списывая их на «военный хаос». Из-за традиционного чувства стыда и страха позора для семьи большинство пострадавших женщин никогда не заявляли в полицию, унося эту тайну с собой.

В то время как на материковой Японии американская оккупация официально завершилась в тысяча девятьсот пятьдесят втором году, Окинава оставалась под полным военным управлением США до тысяча девятьсот семьдесят второго года. Она фактически была колонией, где американские военные обладали абсолютной властью. Жители Окинавы не имели японского гражданства и защиты японских законов. Любые преступления солдат США рассматривались исключительно американскими военными трибуналами, которые чаще всего выносили символические наказания или просто депортировали насильников на родину. Правозащитные группы Окинавы задокументировали около девятисот пятидесяти официальных случаев тяжкого сексуального насилия за этот период, но реальная цифра в разы выше.

Глава 4

Японские страдания

То, что Токио «стерпел» такое отношение к своим гражданам, объясняется глубоким историческим расколом между материковой Японией и Окинавой (бывшим независимым королевством Рюкю). Для императорского правительства в тысяча девятьсот сорок пятом году Окинава была «жертвенным агнцем». Ей пожертвовали, чтобы задержать продвижение американцев к Токио. При подписании мирного договора в тысяча девятьсот пятьдесят первом году правительство Японии сознательно согласилось оставить Окинаву под контролем США в обмен на независимость остальной части страны и американские экономические субсидии. Материковая Япония фактически закрыла глаза на страдания окинавцев ради собственного восстановления.

Даже после возвращения Окинавы в состав Японии в тысяча девятьсот семьдесят втором году ситуация принципиально не изменилась. Сегодня Окинава составляет всего ноль целых шесть десятых процента территории Японии, но на ней сосредоточено более семидесяти процентов всех американских военных баз в стране. Согласно Соглашению о статусе сил (SOFA) между США и Японией, американские военные до сих пор имеют огромные юридические привилегии. Если солдат совершает преступление вне службы, японская полиция далеко не всегда может сразу его арестовать. Официальная статистика полиции Окинавы фиксирует сотни тяжких преступлений (включая убийства и изнасилования), совершенных солдатами США после тысячи девятьсот семьдесят второго года. Самым громким случаем стало групповое изнасилование двенадцатилетней школьницы тремя американскими военными в тысяча девятьсот девяносто пятом году, которое вывело на улицы восемьдесят пять тысяч протестующих и едва не разрушило военный альянс США и Японии. Тем не менее, подобные инциденты продолжают регулярно происходить и в наши дни. Для жителей Окинавы «патриотизм» Токио выглядит как предательство: центральное правительство Японии продолжает терпеть присутствие американских баз и насилие над местным населением, так как это гарантирует военную защиту всей остальной Японии со стороны США.

— Разве только терпит Ваше правительство? На церемониях в Хиросиме и Нагасаки не упоминается кто сбросил атомные бомбы на на них, а тридцать процентов японцев уверены, что это сделал СССР! — насмешливо произнес зумер.

— Это спорный вопрос, — не стал пререкаться профессор, — мы, японцы прекрасно знаем кто сбросил на нас бомбы, и кто до сих пор не извинился за это! Но дай срок. Как говорят в вас в России, не все американскому коту масленица, будет и Пост! У нас в нашем менталитете есть глубинное, скрытое течение, которое часто называют концепцией «Хоннэ» и «Татэмаэ» — разделением между официальной, вежливой позицией для внешнего мира и реальными, глубокими чувствами, которые нация держит при себе. Япония умеет ждать и мыслить веками, и за