Я дарю тебе свою семью, сестра - Катя Озерова

жизни пока не было мужчин. У нас в городке с парнями моего возраста напряженка - многие уехали, кто-то пьет, остальные женаты или встречаются с более яркими интересными девушками. Смотрит на меня один отец-одиночка, сын у него сорванец и проказник. Звал на свидания, но я пока не знаю, мне кажется разница в возрасте у нас слишком большая, в два раза.

Если отвлечься от ужасного характера и темного прошлого, то Державин… образец физического совершенства. Высокий, мощный, с резкими симметричными чертами лица. Пухлые губы, орлиный взгляд из-под темных ресниц… Чего же не хватало моей сестре?

Я таких как он только в телевизоре видела или в журнале.

— Ты безумно сексуальная, когда пытаешься вот так мной командовать. Заводишь, — в мужском голосе появляется характерная хрипотца. Меня начинает потряхивать.

Ну нет, ничего у меня с этим мачо не будет. Он чужой муж и к тому же принимает меня за совершенно другую женщину. Мне все равно, пусть Наташа не против его измены и даже готова мне за это заплатить. Я сама не способна на такое.

Моралистка? Возможно.

— Ты так смотришь, будто я тебя шокирую, — усмехается он, его дыхание с терпкой нотой касается моего лица. — Хочу тебя тут, прямо на столе.

— Я… я… нет! — вскрикиваю, краснея, и пытаюсь отодвинуться. Нужно срочно придумать что-то! Вот прямо сейчас. А то я лишусь своей девственности прямо на столе и у Державина будет шок по этому поводу. Не думаю, что он ожидает, что его жена дважды девственницей окажется.

Вадим склоняется ниже, его нос почти касается моей ключицы. Он глубоко втягивает воздух.

— Что это за запах? — снова делает глубокий вдох.

— Детское мыло, — отвечаю механически. Нажимаю ладонями на крепкие плечи, при этом стараюсь не думать ни об их упругости, ни о жаре, исходящем от Державина.

— Мне нравится. Ты как ванильная клубничка, — шепчет он. И вдруг его зубы легонько прикусывают нежную кожу на моем плече.

— Ай! — вскрикиваю я из-за резкого разряда тока, прошедшего через все тело. Не больно, но искряще. Этот мужчина явно умеет обращаться с женщинами и соблазнять их. Изловчившись, проскакиваю под его рукой. Соскользнув со стола, шлепаюсь на пол, больно ударив копчик.

— Черт! — скриплю зубами от боли, даже слезы в глазах выступают.

Державин с удивлением и насмешкой переводит взгляд вниз.

— Я ухожу спать! — заявляю, неэлегантно отползая к двери и поднимаясь.

— А как же супружеский долг? — ухмыляется он нагло, все еще стоя у стола. Одна рука кулаком упирается в столешницу. Глаза при этом какие-то странные. Ясные, совсем не затуманенные. Он меня будто-бы прощупывает ими.

— Сегодня супружеского долга не будет! — отрезаю, начиная загибать пальцы. — Ты не уделил время ребенку, ты употреблял, — киваю в сторону мусорного шкафа. — Так что я накладываю санкции. На вот это вот все. До самого Нового года! — широким жестом обвожу ладонями свое тело в шелковом халате.

Державин замирает, сматривает. Потом тихо смеется.

— Санкции? Серьезно? - Уточняет он.

— Абсолютно! - Серьезнее некуда. Ничего, не переломится он без секса пока Наташка не вернется. Это не какая-то жизненно необходимая потребность типо воды или еды. Потерпит!

— Ладно, — он качает головой, — как скажешь.

Я не ожидала такой быстрой капитуляции, так что даже теряюсь.

— Правда?

— Послезавтра продолжим.

— Как? Что? — хмурю брови. Да, блин, точно! Новый год на носу.

— Спасибо, что не до Рождества, – в голосе Державина тонна сарказма. — Спокойной ночи, малыш.

— Спокойной. Я в гостевой посплю! Вот так! — Прикусываю губу и выскакиваю из кухни. В гостевой закрываю дверь на замок и прислоняюсь к ней спиной. Сердце колотится как сумасшедшее. Я провожу рукой по плечу. Там, где его зубы царапнули кожу, все горит.

Санкции я ввела. Что за глупость пришла мне в голову, а? Господи, что я несла?

И что я буду дальше делать, Новый год на носу!

Глава 07.Сборы

Глава 07.Сборы

Проснулась я очень рано, хотя и уснула, кажется, лишь под утро. Мысли о Державине и той безумной ситуации, в которой я оказалась, не оставляли меня ни на секунду. Голова гудела, виски сдавливала тупая боль. Я потерла их, пытаясь разогнать тяжелую липкую муть страха в голове.

Перед сном, валяясь на кровати в гостевой и периодически поглядывая в потолок, я загуглила, сколько лететь на те самые чертовы Мальдивы. Прямой рейс — около девяти часов. Это значит, приземлилась Наташа где-то часа в три ночи.

Набрала ее номер — «абонент недоступен».

А что, если она вообще не соизволит взять трубку до окончания своего загула?

Или, того хуже, решит продлить «отпуск»?

Ну нет, о худших исходах ситуации я не хочу даже думать.

Очень надеюсь, что за долгие часы полета, наедине с собой, Наташа смогла хорошенько подумать. Вспомнила о муже. Об Амелии — своей крошечке, ее теплых объятиях и забавном лепете. О той связи, которая еще с беременности протягивается крепкой нитью между матерью и ребенком.

Да неужели она не скучает и не переживает?

Не верю!

Она одумается и вернется!

Да…

Иначе и быть не может.

А пока я просто побуду тут.

Взглянув на часы, я быстро собралась с мыслями. Сбегала в душ, натянула на себя вчерашний злосчастный шелковый халат. К сожалению, вся одежда осталась в Наташиной с Вадимом общей спальне. Ломиться в комнату, пока там Державин, было страшно. А вдруг не выпустит!

И что сегодня? Вчера я ему отказала, выбежала из кухни, как ошпаренная.

На цыпочках пройдя по коридору, заглядываю в детскую. Амелия уже не спит, а тихонько лежит, обнимая любимого плюшевого мишку.

— Мама? — удивленно шепчет она, увидев меня в дверном проеме.

Ну конечно, кто же еще мог прийти к ней в семь утра. Державин точно после вчерашнего спит.

— Да, солнышко, я, — с самой нежной улыбкой, на какую была способна, вхожу в детскую и прикрываю за собой дверь. — Ты уже выспалась, моя карамелька?

— Да, — она садится ва кроватке и продолжает на меня смотреть широко открытыми доверчивыми глазами.

— Отлично! Тогда давай просыпаться, умываться и вместе готовить завтрак. Хочешь?

— Хосю! — оживляется Амелия и тут же перебирается ко мне на ручки, стоит подойти ближе. Более тактильного ребенка я в своей