Девочка из глубинки. Книга 1 - Слава Доронина

— А после второй?

Смеется.

— Вот видишь. Ты чувствуешь себя легко и естественно. Это сразу считывается.

— Надо же, — обвожу кабинет глазами и киваю на дипломы. — Оказывается, время на личную жизнь есть. А я думала, ты безнадежный случай.

— Разве? Я во всю пытаюсь с тобой флиртовать.

— Зря, — грустно улыбаюсь.

— Так думаешь? Или, может, дать мне небольшой шанс?

— Нет, — осаживаю я. — Я со сверстниками встречаться хочу, а не со взрослыми, всего добившимися и состоявшимися в жизни мужчинами.

— А по амбициям я думал, что как раз то самое общество, которое тебе необходимо. Типа окружай себя теми, до кого хочешь дотянуться.

— Тогда мне не сиделкой в клинику, а в банк уборщицей.

Май снова смеётся.

— Это необходимо заказать в ближайшее время. Номер у тебя мой есть. Буду рад, если позвонишь.

— Могу идти?

— Я бы хотел, чтобы задержалась. Но не знаю уже, с какой стороны к тебе подступиться.

— Тогда лучше пойду.

И рецепт, наверное, он мог позднее занести Степаниде, но это был такой трюк — выманить меня из палаты и остаться тет-а-тет.

— Что так долго? — интересуется Степанида, когда возвращаюсь в палату, чем немного выбешивает.

Неужели я должна отчитываться о каждом своем шаге?

— Рассматривала дипломы доктора в кабинете, — бурчу, подходя к столу и наливая себе чаю. Сажусь рядом со Степой и открываю книгу.

— Почитаем?

— Или поговорим. Что тебя тревожит? Ты узнала что-то об отце?

— Давайте почитаем.

— Ну, значит, почитаем, — кивает она, но всё так же задумчиво меня разглядывает.

Какое-то время внимательно слушает, а потом просит прерваться и налить ей чаю. Встаёт с кровати, но вдруг начинает заваливаться. Случайно задевает чашку в моих руках, которая проливается на джинсы, и я взвываю от боли.

Горячо!

— Ой, деточка, — причитает. — Прости меня, растяпу. Снимай быстрее! Там, в шкафу, халат мой. Поищи, пока надень… Быстрее!

Кожу жжёт, я наспех стягиваю джинсы, оставаясь в трусах, и от такой боли как-то не до стеснения. Бросаю их на стул и иду за халатом. Накидываю на себя.

— Сейчас медсестре позвоню, пусть обработает ногу, — нажимает кнопку.

Да что за день дурацкий…

Медсестра просит пройти в перевязочную, чтобы там обработать ожог. Возвращаюсь, с лейкопластырем и таблеткой обезболивающего внутри, без настроения.

Которое немного улучшается, когда появляется Демьян. По дороге домой я рассказываю, что хотела вчера приготовить ужин и сделать ему приятно, но случилась эта нелепица. А сегодня вот новые обстоятельства и все будто по нарастающей.

— Хм, ужин? Давай вместе сделаем. И спать пораньше ляжем, — берет мою руку и слегка сжимает. А на долгом светофоре притягивает к себе и впивается в мой рот. Несмотря на то, что я и впрямь часто задумываюсь о разнице в возрасте между нами, о пропасти в социальном статусе, но стоит оказаться в его объятиях — всё это становится не нужным, не важным. Только то, что происходит между нами. Похоже, я безнадёжно им отравлена, поглощена и бесконечно влюблена. И в такие моменты и впрямь хочется не дышать, чтобы не потерять частички воздуха, пропитанные им, этими поцелуями, его прикосновениями.

Зайдя в квартиру и побросав пакеты в прихожей, Демьян подхватывает меня и несёт в спальню. Ставит у кровати, зарывается пятерней в волосы, тянет к себе, проводит языком по челюсти, а потом жадно целует.

Отрывается, чтобы скинуть с себя одежду и избавить от неё меня. Опускается на колени, целует живот и замечает ожог на бедре. Поднимает голову.

— Тот самый, в машине рассказывала. Стёпа случайно пролила.

Обцеловывает кожу рядом, нежно, вызывая шквал эмоций и табун мурашек. Касается ладонью между ног. Скользит пальцем между влажных складок, вызывая дрожь и трепет, сильнейшую потребность, чтобы вместо пальцев оказались его губы или член.

— Демьян… — стону, потому что он всё же касается меня там губами, ласково посасывает место, где сосредоточено сейчас всё возбуждение, а потом, поднявшись, опрокидывает на матрас и исполняет желание, заполнив меня всю целиком одним мощным толчком.

Я выгибаюсь под ним дугой, царапаю ногтями простыни. Тянусь к спине Демьяна, но он перехватывает мои руки и заводит их за голову, и теперь входит с оттяжкой, сильно. Трахает в уверенном ритме, доводя до экстаза и сужая мой словарный запас до матного минимума, даря нереальное ощущение кайфа.

Я дрожу, как больная, когда захлестывает волной оргазма. Тело не слушается и будто вовсе не мне принадлежит в эту минуту, а мужчине, который тоже кончает и падает сверху, прижимая собой к матрасу.

И эти ощущения с ним — они ярче, чем вся моя жизнь до него.

Демьян перекатывается на спину, я поворачиваю голову и смотрю на него. Он такой красивый, мужественный, мой. И с этой пробивающейся щетиной… С ней выглядит старше, но ему безумно идет.

— Ты сейчас уснешь? — веду ноготком по его плечу.

— Только после ужина. Есть хочу.

После секса с ним обычно хочется полежать, но от упоминания еды живот предательски урчит.

— Тогда я в душ, и с меня вкусный ужин, — прижимаюсь губами к его шее, и по новой захлестывает нежными чувствами. Господи, когда я успела в него так влюбиться?

— Я помогу.

Через пятнадцать минут на сковороде уже готовятся отбивные, а Демьян нарезает салат. И мне так хорошо с ним, будто не было сегодняшнего тяжелого разговора, вчерашнего нападения и этого ужасного состояния.

Но стоит подумать о покое, как телефон Демьяна раздаётся звучной трелью. Благо звонит Степанида — у него на бабушку отдельная мелодия.

— Миш, возьми, руки заняты. Скажи, после ужина перезвоню.

— Дёма… — слышу её взволнованный голос в трубке, нажав на зеленую кнопку. — Дёма, мне кажется, я нашла её… Пятно на ноге. Моя метка. И появилась девочка как раз в тот момент, когда я тебе новую куклу на оберег сделала. А еще Саида ей снится. Все сходится, Дёма…

Сходится?.. Что сходится? На мгновение забываю, где я, кто я и что вообще делаю на этой кухне.

— Дема? Слышишь?

Голова взрывается от новой информации, которую, по-видимому, услышать была не должна. Но услышала… Не знает она, кто мне снится, да? А оказывается, у этой женщины из сна даже имя есть.

43 глава

— Он… Он перезвонит, — отвечаю Степаниде и завершаю разговор. Медленно кладу телефон на столешницу и все еще пытаюсь уложить этот день в голове. Самое непростое мое лето. Не считая самой сложной зимы, когда не стало матери.

Демьян, закончив