Девочка из глубинки. Книга 1 - Слава Доронина

Хочется сказать ему про отца, что я не ноль на палочке, хотя… он самый. Что с отцом, что без, с его деньгами или нет — потому что очень плохо, когда слова других людей задевают за живое, разрушают и оставляют шрамы на сердце. С мамой какие-то ситуации закалили меня, привили самостоятельность, ответственность, а вот ощущение, что я кому-то по-настоящему нужна, — этого не было. Все, о чем она говорила, сбылось: люди пользуются моим мягким характером, добротой, отзывчивостью. Демьян так сполна.

Но с меня хватит.

Захлопываю дверь перед носом Артема, потому что и дураку понятно, зачем он приехал: проверить, как я и ничего не расскажет без разрешения Демьяна. Ни про Лейлу, ни про Саиду, ничего! Надежда остается на Степаниду — небольшая, но других вариантов пока как бы и нет.

Подарочек не уходит и продолжает трезвонить. Я снова не сдерживаюсь и отвечаю ему через домофон, чтобы передал своему непосредственному начальнику, который со вчера недоступен, как надо проявлять настойчивость, и прошу уйти.

Спустя полчаса наконец становится тихо. Но только не у меня внутри. Учебники не спасают: не получается сосредоточиться.

Я опять набираю Демьяна — и все тот же ответ: недоступен. Зато звонит Степанида и спрашивает, почему я еще не у нее.

— Сейчас приеду, — говорю я.

Или снова уеду ни с чем, или мне какие-то таблетки от нервов назначат. Потому что эта любовь меня к мужчине старше себя, чувствую, вконец доконает.

44 глава

Злость, отчаяние, ревность, страх, тревога и ощущение безысходности смешиваются в мощный коктейль и бьют по мозгам. И ведь во всей этой ситуации, во всей этой неразберихе, которую переживаю, вовсе не Демьян виноват, а я. Потому что позволила себе в него влюбиться, потерять голову. И теперь расплачиваюсь за этот дофаминовый кайф.

Удивительно, как бывает. Можно быть умной, закончить школу с отличием, быть порядочной, доброй, симпатичной, но в личной жизни это мало помогает, если с границами и внутренним стержнем полный бардак. Возможно, Артём прав — Демьян не для меня. Все в нем слишком. И мои чувства к нему, и эти противоречия. Тормозов не вижу. Правда, не там, где надо. Марина бы не позволила к себе подобного отношения. А я… Почему я сейчас еду к Степаниде, а не собираю вещи? Сестра милосердия, блин. Всех и каждого стремлюсь обелить и найти качества, которых, возможно, и в помине у человека нет. Как он мог уехать ночью к какой-то женщине, и без объяснений, после всего, что между нами было…

Горячая, чуть безрассудная часть меня уже мысленно собирает вещи и уходит, а другая старается быть взрослой, рассудительной — дождаться Демьяна, выслушать объяснения и решить, как поступить. Самый настоящий хамелеон. И кто из нас подлинная — та, что хочет уйти, или та, что хочет остаться? Господи…

В палате Степаниду не обнаруживаю. Медсестра сообщает, что её забрали на процедуры. Я открываю книгу, которую мы читаем, смотрю на строчки — и даже вспомнить не могу, о чем она. Благо с выученным материалом не все так плохо, что-то все-таки отложилось. Злость порой бывает мощным катализатором действия, и мне это обычно помогает. Только вот не сейчас. Будто кто-то высосал все силы. До капли.

Спустя полчаса Степанида появляется в палате. Бледная, уставшая.

— Добрый день, — тихо произносит и идет к кровати. Садится.

— Как самочувствие?

— Сегодня что-то неважно. Перенервничала…

— Почему? — настораживаюсь я. — Что-то с Демьяном?

— С ним все в порядке. Ну… почти.

— Я приехала за ответами. Что происходит?

И настроена решительно. Вплоть до того, чтобы признаться, что влюбилась в Демьяна и больше не смогу на нее работать. Да и по ряду других причин, потому что вот это ощущение надвигающейся бури слишком явное, слишком витает в воздухе. Так было перед смертью мамы. Я чувствовала, что ее скоро не станет. Но боялась себе в этом признаться.

— Кто эта женщина, что мне снилась? Как я с вами связана? Что вы знаете о моей матери? И кто такая Лейла? — перечисляю вопросы.

Злость, раздражение, ревность, которые пыталась в себе гасить, вспыхивают с новой силой, когда все это произношу. А еще картинки, как Демьян с другой, снова встают перед глазами.

— Как связаны… — вздыхает она. — Покажи пятно поближе.

Благо я сегодня в юбке. Просто поднимаю подол. Отодвигаю белье в сторону, трусы чуть прикрывают кусочек пятна, которое уходит на лобок.

— В форме сердечка… Хотя уже ты выросла, и все смазалось, но контуры видны. Это оно. А если все по хронологии сложить…

— Это невозможно сложить ни в какую хронологию! — возмущенно говорю я, опуская подол юбки.

— Демьян как-то между делом обмолвился, зачем приехал: искать ребенка. Я тогда значения не придала, а потом фотографию увидела у него в документах. Ещё подумала — надо же, как похожа на ту девушку, у которой роды когда-то принимала. А вчера ты… с богатым отцом, наследством… Да только имена не сходятся…

— Все-таки специально облили чаем? Могли бы просто попросить.

— Да что же я, садистка по-твоему? Случайно это вышло. Позднее бы и попросила. Но все само сложилось, хоть немного запутано, витиевато, с недостающими фрагментами, однако я ведь сразу от тебя силу почувствовала.

— Ничего не понимаю…

Степанида долго и задумчиво смотрит, будто сканирует. Можно подумать, ясновидящая. Хотя вряд ли, сразу бы тогда знала, что я это я.

— Фрагментов и впрямь не хватает. Давай тогда по порядку. Алия в доме у твоего отца работала прислугой. Говорила, что любовь у них была. Подробностей не знаю, но все печально закончилось. Видимо, не без вмешательства третьих лиц, потому что кто-то же помог твоей матери сменить документы и дал денег сбежать из Москвы. Тяжелые роды у нее были. Тем не менее, как видишь, все благополучно разрешилось, — успокаивающе гладит меня по руке. — А потом она сбежала. Я пыталась разыскать, но откуда же мне было знать, что она теперь Нурлана. И фото это… да мало ли похожих. Ничего не вспомню больше про твою маму, много времени прошло.

— Ну хорошо. Допустим все так было. А Лейла? А Саида? — требую я, повторяя про себя настоящее имя матери. Никогда о нем не слышала. Что там за история произошла? И кто приоткроет завесу тайны? Отец? Но его нет в живых. Сводный брат? Сомнительно.

— Саида… — Степанида замолкает, будто размышляет, продолжать ли. — Жена