Девочка из глубинки. Книга 1 - Слава Доронина

Жена Демьяна?.. Будто удар в грудь получаю. Ножом. Без возможности остаться в живых.

— Лейла вчера позвонила, — продолжает Степанида. — Это ее сестра. Девочка в коме. Состояние ухудшилось. А снилась тебе, потому что… отдавать тебя ему не хочет. Что? Думаешь, не вижу, как мой внук на тебя смотрит? Я тогда уже отчаялась найти того ребенка, думала, жене Демьяна и передам знания. А в Саиде свои корни сильные, обучение легко шло. Да и у них все в паре хорошо. Пока однажды в аварию не попали. Врачи сразу сказали, что Саида не жилец, даже если очнется, то шансы невелики, предложили отключить от аппаратов, а Демьян ни в какую, буду бороться. Первый год в больнице проводил почти безвылаздно, работу сильно забросил. Я думала, умом тронется. На второй год вернулся в обычную жизнь, и вот… смирился, кажется. На тебя глаза загорелись. И ты… ты ведь тоже?

— Что я тоже? — шепчу, пытаясь справиться с болью, которая оказывается такой сильной, что перехватывает дыхание. Если бы я стояла, наверное, уже рухнула бы на пол. Ноги и руки немеют, к горлу подкатывает ком. Думала, что после смерти… никогда не испытаю подобных чувств. Но ошибалась. Глубоко ошибалась…

— Он тебе нравится, я ведь вижу, — говорит она мягко.

Смотрю на нее и не верю, что все это реально. Что вообще все это со мной происходит. Я будто оказалась в дешевой мелодраме. Пародия на «Богатые тоже плачут» снимается скрытой камерой? Отчим выкинул бедняжку на улицу, ее подобрали, приютили, дали работу, а потом вдруг выяснилось, что она наследница какого-то богатого человека и по совместительству обычная содержанка. При живой то жене. Господи… Пока я тонула в чувствах к Демьяну, отдавала ему себя, боготворила — он… Слова Артёма врываются в сознание: «Эти отношения не для тебя. Это все не для тебя. Их взгляды с Мариной… Да, конечно. "Подарочек» был прав. Я по сути просто лекарство от боли. Временная, похотливая замена. Любовница.

Этот разговор со Степой гасит меня, как свечку. Мою ревность, раздражение на баб «щедрости» и даже отчасти злость. Все гасит. И внутри поселяется густой туман непонимания. Неужели так можно с человеком. Неужели, черт возьми, можно…

— Мишель, — зовет Степанида, снова трогает мою руку.

Но я ее отдергиваю и резко вскакиваю на ноги, словно меня опять ошпарили кипятком.

«Ну что, все еще хочешь услышать его объяснения?» — произносит Мишель. Миша же открывает рот от ужаса, не может вымолвить ни звука, изображая из себя статую.

— Почему вы раньше не сказали?.. Если видели. А Демьян? Ни одной фотографии дома, ничего…

— Дом у них за городом. С тех пор, как случилась та трагедия, он там больше не появлялся. Его тогда обвиняли в аварии, хотели даже статью повесить, но всё обошлось — нашлись свидетели, подтвердили, что аварию спровоцировал не он. Плохая, грустная история… Он не любит об этом говорить.

Не любит? А должен был сказать, прежде чем меня соблазнять! Должен!

Иду к двери, чувствуя, что если не уйду, бабушка Демьяна незаслуженно выслушает все, что предназначено для ушей ее внука. Бессовестный кобелина. Пока жена была в коме — он спал со мной. Уходил от прямых ответов про личную жизнь. А сам что? Ждал ее смерти? Или надеялся, что восстановится — и что тогда? Что?

Господи, в какой же грязи я извалялась. И выходит, как моя мать?..

Ноги сами ведут к кабинету Мая. Но там закрыто. Сажусь на стул и смотрю перед собой невидящим взглядом. Не знаю, сколько времени проходит. Много. Затем открываю приложение, вызываю такси и набираю Мая.

Он отвечает не сразу, голос заспанный.

— Привет, — мямлю я, все еще не уверенная, что поступаю правильно. — Ты… ты на работе?

— Надо же, какие люди. У меня выходной, — даже представляться не приходится, Алексей сразу меня узнает.

— Я… Мне переночевать негде, — мозги не соображают и говорю, то, что крутится в голове, потому что в квартире «щедрости» я не останусь. И картой его тоже не воспользуюсь, чтобы оплатить какой-нибудь отель. А надо бы выбрать самый крутой и спустить все до рубля. До копейки! Он это заслужил!

Повисает молчание.

— Удивительная ты девушка, Миш, — наконец произносит Май. — Обычно пары сначала на свидания ходят, а потом жить вместе начинают. Хочешь наоборот попробовать?

— Мы не пара. И я не твоя девушка. Я не хочу ничего пробовать. Мне просто больше не к кому обратиться. Мне… помощь нужна.

Снова молчание. А потом уверенное:

— Адрес говори. Сейчас приеду.

45 глава

— Может, ответишь? Что она звонит и звонит? — спрашивает Май, когда мы идем на парковку.

Степанида и впрямь как заведенная — звонок за звонком. Вибрация не прекращается.

— Да, — нажимаю на зеленую кнопку и отвечаю без эмоций.

— Миша, что случилось? Ты куда пропала?

Я не пропала. Меня будто сравняли с землей, превратив в грязь под ногами…

— Мне одной нужно побыть, — на остатках спокойствия произношу.

Хотя какого к черту спокойствия. Какого, на хрен, спокойствия! Его во мне ни на грош. Как же больно. Так больно, что хочется вырвать сердце из груди, чтобы стало хоть немного полегче.

— Миша, ты же…

Не дослушав, сбрасываю. Потому что не могу. Просто не могу. Гнев опять распирает на Демьяна и на виски давит.

Май стоит возле машины и смотрит на меня. Достает сигареты, закуривает. Не торопится садиться внутрь и мне тоже не предлагает. Если сейчас откажет в помощи — не знаю, куда идти и что делать. Потому что вернуться к Демьяну не смогу. В его квартиру. В место, где была счастлива и где теперь не буду никогда. Разве что забрать вещи. А потом? Что потом? Планы, мечты — все рухнуло в один миг.

Господи, да где же эта злость, которая так нужна? Пока у меня ощущение абсолютной никчемности и того, что меня по полной использовали.

— Бабуля жива, и внешность у тебя слишком уж милая. Вряд ли что-то противозаконное сделала. Что тогда произошло?

— Почему сразу я что-то сделала?

— Ладно, неуместная шутка, — усмехается Май. — Хотел разрядить обстановку. И если что, ты помнишь, да? Я хоть и невролог, но в случае приступа истерики без понятия, как помогать людям. До этого опыт был один — отправлять истеричку домой. А у тебя даже дома, как понимаю, нет. Что мне делать?

— Опять неуместная шутка?

— Ну… не совсем. Категоричен я моментами, — уже на