Хранители Академии. След Чайки - Броня Сопилка

Город, где она погибла, стал раем на земле, и получил имя мира – Прометида, обетованная. До того, как Тафин уничтожил выскочку Пресветлого (и сам погиб), мор в город не вернулся ни разу, люди в нём исцелялись (и плодились), а земли родили урожай за урожаем.

Пресветлый оказался мерзким колдуном, придумавшим – или раскопавшим в неких анналах – ритуал отнятия и осквернения дара человека. Сначала лично, потом через систему инквизиции. Полученной силой Пресветлый, отказавшийся от имени (небось, был в розыске во всех мирах), мог творить чудеса, но постепенно превращался в демона. Так что вовремя в мир заглянула скиталица Сигаалль.

Хотя для себя – очень не вовремя. Зайди она хотя бы неделей позже, всё могло сложиться иначе. Но на всё – шутки Каверзного, как выразился Лисс, мол не любит Творец, когда разделённое им – соединяется.

К смене мест и миров юная волшебница успела привыкнуть. Представительница третьего выпуска школы скитальцев, она повидала уже многое. Но к тому, с чем она встретилась в этом творцом проклятом мире, Сигаалль оказалась не готова.

На пару мгновений Лина погрузилась в видение. Она увидела своё прошлое воплощение словно со стороны, и, глядя на него, не смогла удержать слёз. Заострившиеся скулы, тёмные провалы глаз, изредка поблескивающие тусклым золотом, впалые щёки, исхудавшие руки с изломанными и обкусанными ногтями. Когда-то добротная одежда растрепана в лохмотья, и никто не угадает, что же на ней было изначально надето. Накопители в браслетах – обязательный неприкосновенный запас – разряжены в ноль, все зелья и травы закончились ещё месяц тому, и пополнить запасы нужных травок негде – в этом гниющем мире нет ни одного чистого леса, а если и есть, то слишком далеко. Да и некогда Сигаалль за ними ходить, и зелья варить ей некогда, как и спать, и нормально питаться…

Сигаалль Диарвери родом из небольшого нового мира. Жители его – люди, – к волшебникам относились странно. Одаренных детей, а встречались такие редко, они отдавали скитальцам, как только проявлялся дар, отдавали с давних пор, ещё до того, как появилась школа Скитальцев. Маленькую Сиг отдали – когда ей и пяти лет не исполнилось. Свою семью девушка не помнила, и после окончания учёбы домой не спешила. Зато побродить по мирам было очень интересно.

Вырвавшись из-под опеки наставников, Сигаалль искала место, где сможет применить свой талант лекаря, необязательно с целью заработка, для начала не помешала бы практика. Безымянный город, охваченный мором непонятного происхождения, показался ей подходящим местом. Лечебных зелий с собой у неё было немного, но вокруг было разлито столько духовной силы, что Сиг не сомневалась – она вполне обойдётся заклинаниями. И помощью хранителя – её верной серебряной Чайки.

При упоминании Чайки в мыслях Лины скользнула смутная мысль, что где-то она уже слышала о чайках…

А, точно, Фиш боялся, что чайки на море сожрут его вместо рыбки!

Серебряной Чайке, хранителю девушки, идея остаться в этом мире не понравилась. Птичка настойчиво советовала Сиг покинуть этот мир, или хотя бы вернуться к наставникам за помощью.

– Да ладно, смотри, сколько силы здесь. Тут я не выдохнусь никогда! – к тому же к наставникам совершенно не хотелось, они могли и отказаться работать задаром – а из несчастных жителей города вряд ли удастся выжать хоть какую-то плату.

«Силы много, но она порченая, – возражала Чайка. – Она – из множества мучительных смертей и ненависти. Ею нельзя лечить. Её тебе даже просто впитывать в себя не стоит».

– Да? – удивилась Сиг. – Но я же впитываю её, смотри, – она создала меж ладоней маленький сияющий росток бамбука.

«Просто я её очищаю, пропуская сквозь себя, как сквозь сито».

– О! Какая ты умница! Значит, для лечения так и поступим.

Итак, Сигаалль не вняла доброму совету, боясь потерять время. Ведь вокруг умирали люди, и хуже всего было маленьким детям. С них она и начала свою миссию.

Кроме того, было что-то ещё, какое-то странное, но приятное чувство, из-за которого ей не хотелось уходить. Может, думала волшебница, это правда? Может она, в самом деле, встретит здесь Легендарную любовь? Как это будет прекрасно – он придет к ней, моля о спасении, она излечит его, и вместе они спасут весь мир, ведь для встретившихся половинок отражения Творца – нет ничего невозможного. Или почти нет. Легендарная любовь – о, это было бы так здорово!

 Впрочем, о романтических мечтах Сиг со временем забыла. «Миссия» оказалась из монотонных и выматывающих, не столько физически, сколько морально, но юная волшебница не боялась трудностей. Она лечила и детей, и их родичей, и просто оказавшихся рядом людей. Она ходила по городу, заглядывая во все дома, спешила на зов, радовалась каждой спасенной жизни.

По настоянию Чайки она советовала исцеленным уходить из города, и ушедшие разносили весть о ней по округе.

«Чудесная целительница пришла спасти нас! – шумела народная молва. – Она послана небесами! Её взгляд подобен солнцу тёплому! Спешите прийти к ней и спасетесь!»

Ей больше не приходилось бродить по городу, больные сходились-сползались к ней сами, помогали идти другим, несли-волокли третьих. Десятых, сотых...

Благодарили, возносили хвалу, дарили ценности, даже золото.

Сиг была счастлива: она несет людям добро, спасает их, а благодарность их выражается в прекрасном солнечном металле! В родном мире Сигаалль золота не было, а если и встречалось, то невероятно редко, как сувенир из других миров. Кстати, золотом платили скитальцы за одаренных детей. А ведь золото так шло к её глазам. Любовь к солнечному металлу была маленькой слабостью Сигаалль. Впрочем, она не просила денег, она вообще ничего не просила. Люди тащили ненужное добро сами – в чём ценность денег, если купить на них нечего? Мор и голод сделали бессмысленными сияющие кругляшки, и даже Сигаалль по истечении трёх недель, больше радовалась корке чёрствого хлеба, чем золотому украшению.

Пока же волшебница не унывала, хоть и уставала до мушек в глазах. Сил в мире, действительно, хватало, Чайка-хранительница очищала силу ещё до того, как её использовала Сиг, так что всё получалось отлично. Правда, Чайка перестала показываться в птичьей форме, предпочтя раствориться в хранимой, чтобы быстрей и надежней чистить отравленную силу, не отвлекаясь на окружение.

А людей становилось всё больше. Вскоре весть о «Святой Сигалин» (местные переиначили её имя на свой лад) разнеслась по окрестным селениям. Люди приходили и днём, и ночью.