Не влюбляйся в меня - Даниэлла Ник

Оставив бессовестно неприличную сумму в салоне, мы с девчонками отправляемся в кафе на ужин, после чего, расцеловавшись, разъезжаемся по домам.

На следующий день я просыпаюсь пораньше. Сегодня, наконец, возвращается Сеня, и мне нужно успеть прибраться и приготовить ему его любимые блюда. Он жаловался мне накануне, что ужасно соскучился по домашней пище.

В меню я запланировала для него салатик с красной рыбой, борщ с пампушками по маминому рецепту и пюре с котлетой по-киевски.

Быстро справившись с уборкой, отправляюсь на кухню, где, включив фоном любимый сериал, вдохновленно творю.

– Любовь моя, я приземлился! – вибрирует телефон на барной стойке. – В течение часа буду дома. Съем тебя!

– Жду с нетерпением! – пишу ему в ответ и счастливо улыбаюсь.

Накрываю на стол, а затем спешу в душ, где быстренько моюсь и привожу себя в порядок. Облачаюсь в новенький комплект изумрудного цвета со стрингами, а сверху накидываю на себя шелковый халатик.

Сердце трепыхается в грудной клетке как птичка, а я буквально считаю минуты до нашей встречи. Все-таки, расставания очень сильно выматывают мою нервную систему.

Наконец, я слышу, как открывается входная дверь и стрелой лечу к любимому. С разбегу запрыгиваю к нему на руки и, не веря своему счастью, целую куда придется.

– Яська, счастье мое! Наконец-то! – тоже осыпает меня поцелуями и даже не думает спускать с себя, жадно прижимая. За спиной слышу, как шуршат цветы, но физически не хочу на них отвлекаться.

Трахаемся прямо у порога, потому что даже не хватает терпения добраться до спальни. Арс берет меня нетерпеливо, ненасытно и властно. Я скулю от удовольствия и кончаю дважды, полностью отпуская себя.

После ужина, укладываемся в постель и лежим, крепко обнявшись друг с другом.

– Ты знаешь, когда тебя нет рядом, я постоянно испытываю чувство тревоги? – тихо спрашиваю, рисуя указательным пальчиком узоры на его груди.

– Это очень сильная эмоциональная привязанность, малышка! – целует меня в макушку Арс.

– Это плохо?

– Не плохо, и не хорошо, пока не перетечет в клиническую форму. Но тебе это не грозит. Вообще, все идет из детства, когда ребенок не понимает, на сколько от него уходит мама и испытывает дискомфорт по этому поводу. Плачет, тревожится. Очень глубоко эту тему изучал Зигмунд Фрейд, в свое время. Я тоже чувствую тоску, когда тебя рядом нет. Это нормально, потому что мы очень сильно любим друг друга.

– Как прошла поездка? Ты доволен?

– Доволен, – усмехается Арс. – Встретился с бабушкой, наконец. Плодотворно поработал. Особенно рад, что мне удалось взять некоторые результаты исследований.

– А как твои пациенты?

– Их сейчас ведет Абрам Абрамович. С некоторыми я смог встретиться, пообщаться. Это сложно, на самом деле. Когда мать задает тебе вопросы, касаемо жизни своего ребенка, а ты не можешь ответить ничего внятного. Чувствуешь себя таким беспомощным.

Я ободрительно целую его и переворачиваюсь на живот, укладывая ладони под голову. Арс может часами рассказывать о своей работе, а я безумно люблю его слушать. Это уникальное сочетание ума, эрудиции и чувства юмора в одном человеке.

Спустя пару часов, мы, наконец, вылезаем из постели. Арсу нужно сделать несколько важных звонков, а я иду разбирать его чемодан и закидывать стирку. Открыв замок, сортирую вещи, вынимаю рубашки и брюки, как напарываюсь взглядом на подозрительный блестящий предмет.

Кончиками пальцев брезгливо достаю его из недр чемодана и подношу к глазам, перед которыми тут же появляется мутная пелена. Я узнаю, что это. Это резинка с бабочкой, которую носила Оливия. И какого хрена она делает в вещах моего жениха – большой вопрос.

Глава 63. Ярослава

Глава 63. Ярослава

– Что это? – едва сдерживаясь, чтобы не перейти на крик, спрашиваю.

Тычу в лицо Арсу эту злополучную находку.

– Резинка какая-то, – равнодушно пожимает он плечами, откладывая телефон. – Твоя?

– Нет. Не моя. Это резинка Оливии! Ты был с ней?

Меня просто ведет от ярости. Понимаю, что веду себя как гребаная истеричка, но ничего не могу с собой поделать.

– Ты нормальная? – недоуменно смотрит на меня Подгорный. – Я не был ни с какой Оливией. Ты бредишь?

– Не нужно из меня делать идиотку! – швыряюсь в него резинкой и воинственно складываю руки на груди. – Я не потерплю измен. И ты это знаешь прекрасно!

– Где ты это взяла?

– В твой чемодане! Где же еще!

– Как она там оказалась? – Арс берет ее в руки и внимательно рассматривает.

– А это я тебя хочу спросить. Залетела, наверное, на крыльях!

Меня колотит от нервов, а ладони мгновенно леденеют. Мне жутко не нравится такое состояние, даже подкатывает тошнота.

– Прекрати! – рычит Арс, хватая меня за руки и вминая в стену. – Я в душе не знаю, откуда это взялось у меня в чемодане. Я Оливию сто лет не видел и не пересекался с ней. Что за идиотизм! Она мне на хрен не упала. Ты прекрасно знаешь, что кроме тебя мне никто не нужен!

– Я тебе не верю!

– Я обязательно выясню, откуда она взялась! Скорее, даже догадываюсь, кто мне ее подкинул!

Я хватаюсь пальцами за его предплечья и пытаюсь оттолкнуть сильное тело, но куда там. Сильная рука накрывает мою шею и привлекает к себе так, что я оказываюсь в тисках. Подгорный толкается в мой рот языком и неистово меня целует. Я обмякаю, инстинктивно подстраиваясь под упругое скольжение настойчивого языка и прогибаюсь в поясница, чтобы теснее был тактильный контакт.

– Я отрежу тебе яйца, если узнаю, что ты мне изменяешь! – шепчу ему в рот, отрываясь на секунду.

– Глупая! – тихо смеется он. – У меня стоит только на тебя!

Возможно, я глупая и наивная, но почему-то верю ему. Царапаю острыми ногтями его шею и не могу надышаться запахом. Он проникает глубоко внутрь, дразнит рецепторы и разносит по возбужденному телу горячие импульсы. В ту же секунду срывает с меня свою же футболку и вбирает в рот мой сосок. Промежность мгновенно прошибается мощным разрядом тока, а влагалище сжимается в сладком томлении. Это похоже на помешательство, но я снова его безумно хочу.

– Не останавливайся! – хриплю я, подставляя вторую грудь.

– И не собирался!

Переключается на другой сосок, царапая