Ухорез 5 - Василий Горъ

Не знаю, как Белосельские успели довести до публики новые правила поведения в аукционном зале, но первые минут восемь-десять помещение заполнялось достаточно спокойно: да, по лицам и эмоциям гостей было видно, что входить в область, в которой не «откликается» ни одна стихия, им крайне некомфортно, но не роптал никто. А потом в дверном проеме нарисовался высокий сухощавый мужчина лет тридцати, прошел метров десять, то сжимая, то разжимая кулаки, а затем остановился, попробовал «продавить» контроль Пахома Борисовича и не смог.

Поэтому гневно раздул ноздри и на ломаном русском рявкнул чуть ли не на весь Кремль:

— Это есть неслыханный!!!

Судя по вспышкам эмоций, собирался то ли выкрикнуть, то ли заявить что-то еще. Но Дежнев заткнул его лентой, упаковал в кокон, поднял в воздух и, хорошенечко встряхнув, пролевитировал в коридор. А там сжал. С намеком. И, выпустив из захвата, вернулся на свой пост.

— Пауль Байер, шурин нынешнего кайзера. Искренне считает себя одним из сильнейших магов Германии, регулярно убивает на дуэлях противников заведомо слабее себя ради посмертных импульсов, по слухам, дорос «аж» до восьмого ранга и привык пугать до смерти… — вполголоса сообщил Голицын и усмехнулся: — А тут его взяли за шкирку и вышвырнули с мероприятия, как нашкодившего мальчишку!

Я бы мог сказать, что германец — дохленькая «семерка», но не видел смысла. Поэтому равнодушно пожал плечами и заявил, что моим людям такие «сильнейшие маги» на один зуб.

— Поэтому-то никто, кроме этого недоумка, ерепениться и не пытается! — хохотнул Анатолий Игоревич, сообразил, что я не при делах, и расплылся в ехиднейшей улыбке: — Желающим принять участие в аукционе сообщили, что присмотр за порядком взял на себя боярский род Беклемишевых. А с недавних пор это словосочетание вызывает глубочайшее почтение…

…Следующий раз мы, Беклемишевы, «углубили» и без того «глубокое почтение» публики в тот момент, когда я и Наташа вошли в Императорскую ложу «в свите» Белосельских, подождали, пока они сядут, и опустились в кресла рядом с ними. А самый последний удар по уязвленному самолюбию представителей монархических династий Земли нанесли Нинка, Игнат и Алексей — когда лицитатор объявил о начале аукциона, а его невидимые помощники подняли занавес, эта троица, обнаружившаяся на сцене, «заметила» только нас. Поэтому встала с кресел, повернулась к нашей ложе, склонила головы в знак приветствия и снова села.

— Нахалята! — добродушно прокомментировала их поведение Валентина Сергеевна, повернулась ко мне и лукаво прищурилась: — Кстати, о нахальстве: Олег Леонидович, один из моих… изрядно зазнавшихся родственников, некий Юлий Егорович Веневитинов, пожаловался на то, что вы и ваша напарница его смертельно оскорбили. Я не поленилась вытребовать видеозапись, сделанную камерами летного ангара для воздушного транспорта личных гостей нашей семьи, очень удивилась, обнаружив там «Исеть» Юлия Егоровича, и, конечно же, разобралась в сути его претензий. Выяснив, как идентификатор этого конвертоплана попал в соответствующий реестр, наказала виновных, лишила охамевшего родича доступа в Кремль и предупредила дурачка, примерившего корону моего мужа, что если он проигнорирует совет боярыни Беклемишевой, то будет расстроен и ею, и мною. А если сдуру попробует сделать хоть какую-то гадость любому члену вашего рода, то будет лишен Дара, перевязан ярким бантиком и доставлен к дальнему КПП вашей усадьбы. В общем, мне кажется, что проблема решена. А вы примете такое извинение за хамство моего родича?

Веселья в ее эмоциях было немного. Зато чувства вины и, почему-то, страха быть непонятой — немерено. Поэтому я задавил желание отшутиться и дал серьезный ответ:

— Валентина Сергеевна, вам нет необходимости извиняться за глупость родича. Прежде всего потому, что вы — человек дела, ваши поступки говорят сами за себя, а я ценю людей именно за них. И еще: Юлий Егорович не успел меня разозлить. Но даже если бы ему это удалось, то мне бы и в голову не пришло переложить его вину на вас. Ведь вы и ваш супруг сделали нам очень много добра, и на уровне ощущений я считаю вас если не близкими друзьями, то верными союзниками. Вот и отношусь… соответственно.

— Спасибо… — одними губами проартикулировала она, ибо в этот момент Император попросил тишины и повелительным жестом приказал лицитатору начинать.

Вступительную речь, в которой расхваливалась Российская Империя, ее Одаренные, наш род и две отдельно взятые Приручительницы, слушал через пень-колоду. Так как отслеживал осторожные попытки восемнадцати гостей оценить «плотность» нашего контроля и веселился, когда мои родичи гасили эти инициативы предельно понятными намеками. Зевнул и начало торгов. Зато на вспышку интереса в эмоциях Виктора Константиновича отреагировал. И прислушивался к его эмоциям все время, пока самодержец вслушивался в чей-то голос, раздававшийся в гарнитуре скрытого ношения. Поэтому после того, как глава государства «привлек к себе мое внимание», не сразу подобрался и превратился в слух.

— Олег Леонидович… — хмуро начал он. — Мне доложили, что в Канаде снова объявились доррины: они открыли порталы рядом с тремя крупнейшими населенными пунктами региона и в данный момент стирают их с лица земли…

Глава 30

28 января 997 г. от ВР.

…Первые видеоматериалы с места вторжения «нам» прислали во время торгов за второй лот — огненную белку с белыми ушками — и самодержец сразу же забыл о бардаке, творящемся за пределами ложи. Кстати, правильно сделал — народу, участвующему в торгах, было не до нас: он все повышал и повышал ставки, постепенно сводя с ума даже лицитатора, по логике, навидавшегося всякого.

Я тоже прикипел взглядом к экрану рабочего планшета Белосельского. Правда, уже после того, как в очередной раз посмотрел на Алексея с Игнатом и убедился в том, что им все еще плевать на безумные суммы, выкрикиваемые из зала. Ну, что я могу сказать о первом впечатлении об увиденном? Доррины жгли. Причем в прямом смысле этого слова. То есть, их маги Огня всаживали в одно- и двухэтажные дома заклинания, похожие на огненный плевок, но в площадных версиях, а Воздушники раздували пламя мощнейшими ветерками и… блокировали стенами любые попытки жителей выбираться наружу.

Что самое неприятное, этот конкретный отряд вторжения не забывал и о защите — над каждой отдельно взятой группой бойцов висел «слоеный» купол, моментами искажавший «реальность» из-за переизбытка вложенной энергии.

Удалось «полюбоваться» и самими дорринами — личность, выбиравшая изображения с еще целых уличных камер, в какой-то момент вывела на