Антология фантастики и фэнтези-80. Компиляция. Книги 1-12 - Антон Витальевич Демченко

Ругать его было бессмысленно. Это в пехоте ещё как-то можно объяснить почему командир стоит позади полка, а вот в кавалерии этого не поймут. Там нужно быть самым первым, самым лихим и самым смелым. Иначе за тобой не пойдут. И Овчинников по праву был лидером не только у моих буйных казаков, но и среди инородцев.

Подуров с Крыловым ран не получили, хотя вымотались оба изрядно. Чумаков, весь день находившийся возле артиллерийских позиций, был слегка оглушен от непрерывной канонады и теперь говорил слишком громко, помогая себе активной жестикуляцией.

Собрались мы в сравнительно богатой избе местного мельника. Сам мельник куда-то запропастился и нам прислуживала хозяйка дома и её рыженькая, бойкая дочка под руководством бессменного Жана. На столе, кроме еды появилось и несколько откупоренных бутылок вина, но я возмущаться не стал. Все присутствующие заслужили право немного расслабиться.

Когда шум взаимных приветствий утих я самолично поднял бокал и под негромкий шум водяных колес произнес:

— Ну что же други мои… Самая важная наша битва состоялась. Путь на Москву открыт и теперь уже нет силы, могущей воспрепятствовать нам. Знайте — впереди много сражений, да трудов ратных. Не оставят нас в покое ни наши дворянчики ни аристократия европейская. Но то будут уже битвы новой России, в которой наши чаянья станут явью. Так давайте выпьем за победу!

Народ, кроме Крылова, вскочил. Закричали ура. Зазвенели бокалы, ударяясь друг о друга. Какое-то время был гвалт и беспорядок, но я продолжил говорить и все утихли.

— До сих пор мы не думали об том, как будем действовать после победы над гвардией. Оно и понятно. Невозможно было предугадать, какой ценой далась бы нам победа. Но нынче пришло время наметить первоочередные дела. Для начала поговорим о наших потерях. Мне тут Максимов бумажку прислал.

Я зачитал невеликий текст послания доктора, из которого следовало, что раненых разной степени тяжести собрано под Павлово и привезено с иных мест боев, семь тысяч четыреста двадцать человек. Из них наших — две тысячи сто сорок три солдата.

Поскольку не все трупы ещё были собраны и посчитаны то точной цифры я не имел, но по большому счету победа мне обошлась более чем в восемьсот убитых. Екатерининских гвардейцев в землю легло около трех тысяч человек и почти весь кирасирский полк ушёл под воду.

— Потери велики, но у нас сейчас почти три тысячи безоружных добровольцев под рукой имеются. Так что, господа генералы, озаботьтесь пополнением полков до штата и вооружением пополнения.

— Государь, а может не крестьянами пополнять, а из пленных брать? — Откликнулся Подуров. — Всяко они уже военное дело разумеют и особо учить не придется. Все таки те добровольцы, что к Нижнему поспели ещё не годны в строй. Сено-солома!

Собравшиеся засмеялись и одобрительным гудением поддержали генерала. Я задумался. С одной стороны, они правы. Но с другой, надо быстрее учиться тому, как эффективнее новичков ставить в строй. Ибо скоро я ожидал целый вал из необученных крестьянских сынов, которых надо будет быстро превратить в армию. А мои офицеры от такой работы подсознательно уклоняются. Примерно в таком духе я и изложил свою мнение собравшимся.

— Так что нужно в каждое капральство распределить по два-три новобранца из крестьян и одного-двух из пленных. Это не ослабит армию. А высвободившихся наших солдат или раскидать внутри полка или повышать до капралов и ставить их в новые полки. Которые будут целиком состоять из новобранцев и пленных. В эти же полки возвращать и излечившихся наших бойцов.

Подуров поскреб в бороде.

— Опять у нас беда с офицерами будет. И в старых то полках батальонами бывшие прапорщики командуют. А в новых кого ставить? Дворянчиков?

Я пожал плечами.

— Ну что поделать, Тимофей Иванович, дальше будет только хуже. Армия будет расти, а командиров будет все больше не хватать. Так что путей только два, быстро учить своих офицеров из народа и рекрутировать из дворян. Сколько у нас кстати в плен дворян то попало?

Шешковский прокашлялся и ответил:

— Всего офицеров, вместе с ранеными лежачими, чуть меньше ста пятидесяти человек выжило. Но дворян без чинов, конечно, поболее. Только из числа конного ополчения пять сотен наберется. Сколько-то дворян в пехоте в нижних чинах состояли и ныне с ними обретаются. Мы ещё не начинали проверять. Времени не было.

Я кивнул. Уже эти данные говорили, что Хлопуша и Шешковский времени даром не теряли.

— Надо будет потом офицеров от прочих отделить и отдельно с каждым поработать, — я потер подбородок. — Вы куда всех определили?

— Во внутреннем дворе речного форта содержатся. Больше места удобного для наблюдения за такой толпой не нашлось.

Ну да. Форт никакой роли больше не играет и тайная канцелярия его быстро приватизировала. Все как всегда с этими петропавловками и шлиссельбургами. Тем временем Шешковский продолжал.

— А с господами офицерами и дворянами думаю следует поручить заниматься Челищеву Петру Ивановичу. Он в Нижнем Новгороде из тамошних пленных сумел тридцать человек привести к присяге!

Шешковский даже голосом подчеркнул этот успех и с удовольствием пронаблюдал мою непроизвольно удивившуюся физиономию.

— Письменной присяги с отказными письмами, прошу заметить. Так что какое-то число офицеров Петр Иванович сможет рекрутировать и для новых полков.

Новость действительно меня удивила. Ни Новиков ни Радищев мне ничего об этом не говорили, когда приезжали. А Шешковский то старается все знать обо всех. Вот ведь хитрец!

— Хорошо! — вслух произнес я. — Новые полки и новые офицеры — это дело не срочное. Можно отложить. А вот что не терпит промедления это марш на Москву. Я мыслю, что как только весть о поражении Орлова дойдет до старой столицы, оттуда начнется исход тамошних дворянских семей и, самое главное, вывоз ценностей и уничтожение запасов.

Лица собравшихся подтвердили серьезность моих опасений.

— Нам надо оказаться в Москве раньше любого слуха. Потому я велю подготовить все наши конные силы к скорому маршу. Мы должны захватить Первопрестольную сходу и обложить ее кольцом разъездов, дабы никто покинуть города не мог. Всех впускать. Никого не выпускать.

Генералы одобрительно закивали.

— Андрей Афанасьевич, я у тебя прощения прошу, но ты со своей раной такой марш не можешь и не выдержать — я посмотрел на бледного Овчинникова — Кого вместо себя во главе войска посоветуешь? И сколько полков готово к маршу?

Туго перебинтованный поперек груди Овчинников даже изобразить тяжелый