Две цивилизации. Избранные статьи и фрагменты - Егор Тимурович Гайдар

последним президентом СССР М. С. Горбачевым и начальником Генерального штаба СССР В. Лобовым по этому поводу758. Их и невозможно точно оценить. Они проходили по разным бюджетным статьям, данные о которых несводимы. Не имеет научного решения вопрос о том, в какой мере советские цены на военную технику отражали экономические реальности. Но то, что доля военных расходов в ВВП, по любым международным сопоставлениям, была высокой, – очевидно. Если страна, имеющая экономику примерно в четыре раза меньшую, чем у США, поддерживает с последней и ее союзниками военный паритет и при этом финансирует содержание группировки из 40 дивизий, чтобы контролировать ситуацию на китайской границе, то на уровне здравого смысла нетрудно понять: это стоит дорого. Масштабы военных расходов сдерживали развитие гражданского сектора экономики СССР. Но и без военной нагрузки инвестиции в экономику к 1980‑м годам были малоэффективными.

Утверждения о том, что, столкнувшись с интенсификацией военного соревнования с США в начале 1980‑х годов, Советский Союз начал бурно наращивать военные расходы, малоубедительны. Характерная черта функционирования советского военно-промышленного комплекса – инерционность. Объемы производства вооружений определялись не военными потребностями, а тем, какие производственные мощности созданы. Если технологически возможно нарастить выпуск чего-то, всегда находился способ обосновать необходимость этого. На вопрос помощника Генерального секретаря ЦК КПСС М. Горбачева Шахназарова «Зачем надо производить столько вооружений?» начальник Генерального штаба Ахромеев ответил: «Потому что ценой огромных жертв мы создали первоклассные заводы, не хуже, чем у американцев. Вы что, прикажете им прекратить работу и производить кастрюли? Нет, это утопия»759.

Пример механизма принятия решений об объемах производства вооружений в СССР – история выпуска советских танков.

СССР в 1970‑х годах производил в 20 раз больше танков, чем США. Когда после арабо-израильской войны выяснилось, что для переоснащения израильской армии необходимы крупные поставки танков, объем их производства в США за несколько лет был увеличен примерно до четверти количества, выпускаемого в СССР. Количество танков, стоящих на вооружении советской армии, составляло более 60 тысяч штук. Оно многократно превышало число таких боевых машин, находящихся в распоряжении США и их союзников.

С военно-стратегической точки зрения

Если пытаться анализировать происходившее в области военного строительства в 1970‑х – начале 1980‑х годов с военно-стратегической точки зрения, естественный вывод, который могли сделать западные эксперты, наблюдая, какими темпами Советский Союз наращивает танковую армаду, – что идет подготовка к наступательной операции в Западной Европе в направлении Бискайского залива. На деле все обстояло иначе. Как показывает ставшая впоследствии доступной информация, главным аргументом в пользу продолжения производства танков в беспрецедентных для мирных условий масштабах было убеждение в том, что США имеет больше возможностей нарастить их выпуск в условиях войны. Аналитики Генштаба доказывали, что потери советских войск в танках в первые месяцы войны могут быть крайне высокими. Отсюда вывод: надо накопить их как можно больше в мирное время760. Доводы, связанные с тем, что в изменившихся за десятилетия после Второй мировой войны условиях быстро нарастить выпуск этих боевых машин в США и странах, являющихся их союзниками, невозможно, во внимание не принимались. Главным фактором при обсуждении этой проблемы в СССР были не военные соображения, а то, что танковые заводы построены, на них работают люди. Они должны выпускать продукцию.

История с размещением советских ракет средней дальности СС-20 – похожий сюжет. Была создана хорошая ракета, разработана технологическая возможность ее массового выпуска. Руководство Советского Союза принимает решение о развертывании новой системы ядерного оружия. То, что это спровоцирует размещение ракет средней дальности НАТО в Западной Европе, увеличит для СССР риски, связанные с сокращением подлетного времени ракет потенциального противника, во внимание принято не было. Когда это стало очевидным, СССР пришлось пойти на соглашение о ликвидации ракет средней дальности в Европе. Но это было сделано уже после того, как на развертывание ракет было потрачено немало ресурсов.

Американский конгресс в начале 1980‑х годов принял решение о создании специальной комиссии для проверки оценок советского военного строительства, предоставляемых ЦРУ. Проанализировав масштабы производства вооружений, комиссия пришла к выводу, что объемы их выпуска нельзя объяснить с точки зрения военно-политической логики, если не исходить из предпосылки, что СССР готовится к наступательной войне761.

Но, как показывают документы, никто в советском руководстве к смертельной схватке с мировым империализмом в эти годы не рвался. Объемы производства вооружений, их поставки в армию и на флот определялись загрузкой созданных производственных мощностей. Военно-промышленный комплекс СССР к началу 1980‑х годов был не способен в крупных масштабах использовать дополнительные ресурсы, направляемые на выпуск вооружений, работал на пределе своих возможностей. Это было тяжелое бремя для советской экономики, но привычное.

Однако груз оборонных расходов объясняет многие трудности и лишения, с которыми сталкивался Советский Союз в своем развитии в 1960‑х – начале 1980‑х годов, но не экономический крах 1985–1991 годов.

***

Опыт XX века, накопленный после того, как были написаны работы К. Маркса и Ф. Энгельса, посвященные законам истории, показал, что эти законы менее жестки, чем это представлялось основоположникам марксизма. Выбор стратегии развития на десятилетия вперед зависит от факторов, которые невозможно прогнозировать. Роль личности в истории больше, чем думали классики марксизма.

Принятые советским руководством решения сыграли немалую роль в том, как развивался кризис советской экономико-политической системы в конце 1980‑х – начале 1990‑х годов. От руководства страны зависело многое, однако отнюдь не все. Анализ ситуации, в которой к середине 1980‑х годов оказался Советский Союз, заставляет сделать вывод – на фоне реалий второй половины 1980‑х годов попытка продолжить политику предшествовавшего десятилетия (суть которой – законсервировать сложившуюся экономическую и политическую системы, ничего в них не менять) не позволила бы справиться с вызовом, связанным с резким падением цен на нефть, без серьезных экономико-политических потрясений. <…>

Обвал

В 1985 году увеличение затрат на ввод в действие новых скважин и поддержание добычи на действующих, недостаток ресурсов приводят к падению нефтедобычи в СССР на 12 миллионов тонн. В это же время медленное снижение реальной цены на нефть, начавшееся в 1981–1984 годах, сменяется беспрецедентным обвалом. В 1985–1986 годах цены на ресурсы, от которых зависели бюджет Советского Союза, его внешнеторговый баланс, стабильность потребительского рынка, возможность закупать десятки миллионов тонн зерна в год, способность обслуживать внешний долг, финансировать армию и ВПК, упали в несколько раз.

Это не было причиной краха социалистической системы.

Он был предопределен базовыми характеристиками советской экономико-политической системы: сформированные в конце 1920‑х – начале 1930‑х годов институты были слишком ригидными, не позволяли стране адаптироваться к вызовам мирового развития конца XX века. Наследие социалистической индустриализации, тяжелый кризис сельского хозяйства, неконкурентоспособность обрабатывающих отраслей делали его крушение неизбежным. В 1970‑х – начале 1980‑х годов эти проблемы можно было регулировать за счет аномально высоких нефтяных цен. Но это недостаточно надежный фундамент для того, чтобы сохранить последнюю империю.

***

К 1985 году основы глубокого экономического кризиса в СССР, для управления которым были необходимы жесткие, точные и ответственные решения, понимание его природы, набора мер, которые можно и нужно предпринять, чтобы ограничить связанный с ним ущерб, не допустить краха экономики, были заложены. Однако советские чиновники, ответственные за внешнеэкономические связи, в это время еще были уверены в стабильности валютно-экономического положения СССР762.

На этом фоне к руководству страной приходит новый политический лидер, представляющий другое поколение политической элиты. Его избрание – демонстрация вынужденного отказа от геронтократии, характерной для советского руководства предшествующих десятилетий763. Он слабо представляет себе реальное положение дел в стране, масштабы проблем, с которыми столкнется. Он не знает о реальном экономическом положении страны, не понимает критичности ситуации. Можно ли