Эльд - Борис Белокуров (Усов)

class="v">На пороге долгожданной встречи

Стану хитрым, как лесная тварь

Как кувалда бьёт по нервам вечер

Самоизоляции букварь

Самоизоляции волокна

Стянуты в нейлоновую нить

Вежливость заглядывает в окна —

Ей меня к себе не заманить

Пулю в пасть безликой биомассе

По дороге к дому сквозь метель

Я, когда учился в первом классе

Понял, где сойдутся смысл и цель

Просто долг важней свободы личной

Над зеленоглазою страной

Строй заплатит кровушкой брусничной

За эксперименты надо мной

Что ты хочешь, солнышко родное

Как так жить, скажи издалека

Запрещает непригодность к жизни

Думать о секундах свысока

Кто теперь пойдёт со мною рядом

Через джунгли охуевших лет

Сын мой, посмотри холодным взглядом

На огонь, в котором брода нет

Даже через вечность, даже через год

Чёрный треугольник нас найдёт.

Март 1993

Я видел кота

Я видел, как пенсионеры от голода прятались в норы

Я видел, как пизданулись города Содом и Гоморра

Я видел волчьи законы бессмысленного общения

И я видел свою персону в контексте обогащения

Я видел любовь народа к пище и алкоголю

Я видел, как мафиози не взяли кого-то в долю

Я видел ростки единства в младенцах и в старичках

Я видел фальшь материнства в твоих блестящих зрачках

А ты говоришь мне, что жизнь прекрасна и удивительна

Ты говоришь мне, что жизнь забавна и охуительна

Ты говоришь мне, что в жизни бывают не только контрасты

Ты говоришь, что людишки – совсем не всегда – пидарасты

Но я видел кота, я видел кота

С машиною в голове.

ИТОГ – РЕВОЛЮЦИЯ.

Апрель 1993

9 Мая 1993

Салют гремел над Профсоюзной улицей

Тупой претенциозной мясорубкой

Рабочие вели себя, как курицы —

Топтались у лабаза тесной группкой

А в синем небе над земною твердию

Скакали огнедышащие лани

Не наступила эра милосердия,

Прости меня за скептицизм, папаня

В этот день я купил себе ангела

Белого, как европейский колонизатор

Вокзал взорвётся от бессильной ярости:

Не будет даже времени проститься

Нам нехуй пресмыкаться перед старостью

Ведь наши крылья обожгли зарницы

На пол-пути в тумане предвечерия

Сквозь долгую прелюдию к метели;

Наверно, мы утратили доверие

Как минимум – с момента колыбели

В этот день я купил себе ангела

Чёрного, как победивший капитализм

А ты, родная, вся в плену коммерции

Куда идёшь ты тёмными задворками?

Ответь мне заколоченными дверцами

И наглухо захлопнутыми створками

За створками огонь другого берега

Пронзительная молния-отвага

Закончен бал. Прекращена истерика

Остался только вереск у рейхстага

В этот день я купил себе ангела

Шального, как принадлежность к родной земле.

9.05.1993

Вечеринка

Вначале было слово. Потом – разборка

С разбитым в кровь еблом я ушёл в метро

Я рад бы умереть, как Гарсия Лорка

Но жизнь мне говорит: «Поступай хитро!»

В мои глаза попала твоя соринка

Подснежник обернулся трухлявым пнём

Ещё одна весёлая вечеринка

Окончилась погасшим в глазах огнём

Разбитые часы, зеркала, бутылки

Я рад, что мы вернулись в родной окоп

Зачем ты смотришь в зубы свой кобылке?

Она не довезёт даже в Конотоп

Привычная к потерям морская свинка

Оскалила клыки самым долгим днём

Ещё одна весёлая вечеринка

Окончилась погасшим в глазах огнём

Поля моей страны часто топчет трактор

Разбитые сердца фаршируя льдом

Оставлен нам один нехуёвый фактор:

Полшанса уцелеть и не стать скотом

В горящем океане звенели льдинки

Под этакую музычку и заснём

Ещё одна весёлая вечеринка

Окончилась погасшим в глазах огнём

Мне впадлу жрать косметику вместо хлеба

И защищать откормленный Белый Дом

Я помню, как эстетика псевдонеба

Воспитывала наших парней трудом

Я помню, пацанёнок играл в шпиона

А после повзрослел и пошёл в расход

На уровне зари над рублёвой зоной

Расплата за надежду – семь пуль в живот

От жизни еле прожита половинка

А смерть уже топочет стальным конём

Ещё одна весёлая вечеринка

Окончилась погасшим в глазах огнём

Прикинь, старик, ещё одна вечеринка

Окончилась погасшим в глазах огнём.

Май 1993

Ружья Тёплого Стана

Её звали Люда, она жила в Тёплом Стане

Где быт контролирует мафиозный закон

Где каждый, кто выжил в неполные восемнадцать

Становится хищным, как трёхголовый дракон.

Отец Люды был неистов, как десять тысяч фашистов

Взломал ларёк – и сел ни за что в тюрьму

Он топчет зону, каждый день подвергается шмону

И гасит всех, кто чувствует злобу к нему.

Жалко папаню – но что же теперь поделать

Каменный город в нём не признал своего

А Люда взяла винтовку, рано утром зашла в ментовку

И расстреляла всех их до одного

Вдоль перерезанных улиц

На выжженные поляны

Вперёд, нас с тобою прикроют

Ружья Тёплого Стана

За тридевять километров,

К родному стеклянному дому

Из огненной мышеловки

К райскому аэродрому

Его звали Стёпа, он был контролёром по вкладам

Но как-то под вечер, идя из сберкассы домой

Решил: «Стану вором. Что тут поделать, так надо.

Хватит работать. Отныне мой бизнесс – разбой.»

Степан встретил Люду однажды на дискотеке

Вдали серебрилась огнями Москва-река

Они познакомились и, взявши друг друга за руки,