Эльд - Борис Белокуров (Усов)

class="v">Тут же обули какого-то мужика

Вдоль перерезанных улиц

На выжженные поляны

Вперёд, нас с тобою прикроют

Ружья Тёплого Стана

Шаг в сторону от размолвки

К родному стеклянному дому

За тридевять километров

К райскому аэродрому

Они пили водку, стреляли из пистолетов

Бесстрашно гуляли по криминальной тропинке

Они не боялись местных авторитетов

И не спешили на собственные поминки

И их как-то звали, но они об этом забыли

Когда били морду тупой мещанской луне

И падали навзничь в мягкое облако пыли

Под милицейскими пулями на своей карманной войне.

Июнь 1993

Расстояние до станции «Огонь»

Радужный прицел на перекрёстке без примет

Реорганизованный закат

Губы обескровлены разрывами ракет

Как сердцебиение не в такт

Небо перекрашено прошествием недель

Всё равно нельзя его отдать

Над моей страной, как будто шмель, летящий в цель

Верностью затянутая гладь

Воля отвечать ударом в морду на удар

Всем, кто раньше был с тобой знаком

Вырастет весна свирепой, словно ягуар

Озарённый солнечным венком

Молния сжигает нарисованный настил

Облака и лишние мечты

Тающий в печурке снежный барс заговорил

Про разряд электропустоты

Иглы ностальгии оцарапают крыло

Ледяным теченьем быстрых рек

Просто нас разъединяет мировое зло

Государство и двадцатый век

Чтобы не пустить нас из магнитного кольца

В нашу затуманенную даль

Чтобы я вдруг понял, что дорога храбреца —

Это ледяная вертикаль

Это расстояние до станции «Огонь»

Неуничтожаемый инстинкт

Звёздочка бесцветная, за мною не шпионь

Каждый день – смертельный лабиринт.

27.06.1993

В 6 часов вечера 94

В шесть часов пролетарская этика

Разорвала заждавшийся строй

Красным облаком в форме медведика

Разнося вечный зов над горой

Закричала старуха Матвеевна

Выгоняя скотину к реке

Умирала лиса Патрикеевна

Как тепло в чуть живом огоньке

Не грусти, улыбнись на прощание

Прямо в морду блатных королей

Чтобы гибель была как венчание

Антитезой снегов и ветвей

За арийским небесным укрытием

Не попасть в твердокаменный хлев

Становясь однозначным событием

Точно снежной лавины припев

Пусть пшеничные зёрна бесцельно гниют на складах

Пусть глумится зверьё – воспитатели в детских садах

Пусть уходят продукты, народ уподоблен скоту

Но мы встретимся в шесть часов вечера в девяносто четвёртом году

Светофор в полосе отчуждения

Серебристый назло детворе

Не имеет свободы суждения

Перед долгой дорогой к заре

Завербованы наши солдатики

На подмогу народной молве

Только слёзы бездомных вомбатиков

Перестали уж верить Москве

За волшебные кольца безмолвия

Класс на класс – пролетарский закон

Приобрёл сероглазую молнию

Так обеспечь ей надёжный заслон

От движения сопротивления

Распахнётся последний тайник

И как два боевых привидения

Мы войдём в этот город-ледник

Пусть пшеничные зёрна бесцельно гниют на складах

Пусть ликует зверьё – воспитатели в детских садах

Всё на свете пройдет, наша кровь расплывётся на льду

Но мы встретимся в шесть часов вечера в девяносто четвёртом году

Но мы встретимся в шесть…

Сентябрь 1992-июль 1993

Радуга Вавилона[12]

Я работал в цирке дрессированным тигрёнком

Получал три тысячи рублей

И за эти деньги развлекал по воскресеньям

Ребятню и пьяных дембелей

Как-то я под вечер отпросился на рыбалку,

Несмотря на дождик и туман

В ближнем Подмосковье я поймал себе русалку

Позже я узнал, что это был самообман

Мы с моей русалкой не отправимся на пляски

Возле золотого истукана.

Танки по Москве как инвалидные коляски

А мы бухаем водку из стакана

Жители кричали, что кругом одни подонки

И смеялись бронебойным смехом.

На руках у жителей я видел перепонки

Их морды заросли барсучьим мехом

Если можешь, лучше не смотри в глаза жидяре

Мир сковали каменные латы

А мёртвый, как известно, не нуждается в водяре

Мёртвому не надобно зарплаты

Да и вряд ли кто пойдёт за просто так греметь цепями

Неблагожелательных сюрпризов

Храбрый новый мир поймал магнитными когтями

Родины моей стеклянный вызов

Сколько мы потеряли —

Нельзя рассказать словами!

Слова не продашь за деньги

И не построишь в колонну

Но Северное Сияние над нашими головами

Опрокинуло набок радугу Вавилона

А Вавилон не падает

Вавилон не падает

Вавилон не падает

Вавилон не падает!

01.10.1993

Великий Шёлковый путь

Ожесточение в сердце растёт подобно снежному кому

Стальная улитка ползёт и поёт: «Смерть вашему дому!»

Железобетонный мамонт кричит и пускает из хобота дым

Поезда ломают колёса о рельсы по дороге в Надым

После размолвки

Сумерки навевают жуть

Тянется в памяти и наяву Великий Шёлковый путь

Сумерки – мерзость, волчье время. Страшно, когда один

Куплю пистолет и много водки, буду сам себе господин

Чёрный котейка вышел за дверь – вернулся совсем седым

Поезда ломают колёса о рельсы по дороге в Надым

Даже в конце рабочей недели не можно увидеть свет

На золотом крыльце сидели Гитлер и Пиночет

Пойдём, разобьёмся стеклянной собакой всем буржуям назло

Чтоб в нашей скотской ёбаной жизни нам хоть раз повезло

Снаряд разрывался в руках пацана как старая киноплёнка

Мещане не досчитались в шкафу фарфорового слонёнка

А слонёнок убёг: мещанская жизнь страшнее серого волка

Хуёвым стандартам