Шпион в архиве: Как один человек пытался убить КГБ - Гордон Корера

Митрохина уже семь лет? Уж не боится ли администрация идти на конфронтацию с Россией сейчас — звучали вопросы. В Белом доме буквально стояли на ушах, вспоминали сотрудники ФБР. В региональные отделения полетели срочные указания на всякий случай перепроверить все известные места закладки. Тем не менее Бюро в секретном порядке сообщило региональным отделениям: судя по уликам, русские лишь проводили рекогносцировку мест в США, а не вели более практическую подготовку, какая наблюдалась в Европе.

Сам Митрохин согласился дать интервью в рамках рекламной кампании книги. Он был человеком скрытным и использовал грим для маскировки. Он по-прежнему боялся, что бывшие коллеги придут его убить. Он казался зажатым, нервным и застенчивым и отказывался отвечать на вопросы о своих мотивах. Потребовалось немало уговоров, чтобы он наконец уступил и разрешил включить в книгу свое настоящее имя и биографические данные. Свою личную историю он считал несущественной. Он был лишь гонцом. Настоящая история крылась в его документах. Одному из бравших интервью журналистов показалось, что Митрохин говорит как ветхозаветный пророк — его глаза горели неистовым огнем, когда он цитировал Библию. Он пытался донести мысль, что великое зло должно быть разоблачено. Но у него было и еще одно предупреждение. О том, что опасность никуда не делась. «Они все еще там. Это те же люди, те же организации, те же цели, — объяснял он. — Если мы шагнем в следующий век, так ничего и не вынеся из предыдущего, мы окажемся в опасности. Наша задача — рассказать о том, что произошло». Именно этот посыл он и хотел донести до мира.

Но слушал ли его кто-нибудь? Главное стремление Митрохина наталкивалось на препятствия. Читательская аудитория, о которой он всегда мечтал, была не на Западе, а в России. Именно русские люди должны были узнать правду. Но его труд не собирались публиковать на родине. К тому же внимание — по указанию МИ-6 — было сосредоточено на шпионаже Первого главного управления КГБ против Запада, а не на его роли в поддержке репрессий и преследовании диссидентов внутри страны.

Для Москвы выход книги стал полной неожиданностью. Оценить масштаб ущерба практически невозможно, когда имеешь дело с человеком, который десятилетиями имел доступ к секретным архивам ведомства, и когда нет никакой возможности узнать, сколько именно он унес. При худшем сценарии раскрытыми могли оказаться почти все операции, все агенты — и даже все нелегалы — вплоть до 1984 года. Кого-то из них МИ-6 или ЦРУ могли перевербовать. В Ясеневе это восприняли как сокрушительный удар. Там попытаются преуменьшить значение архива, оспаривая уровень доступа Митрохина и даже используя перебежчиков для его дискредитации — утверждая, будто Митрохина на самом деле использовали сами спецслужбы, чтобы «слить» сведения об агентах в рамках зачистки рядов. Но сама книга так и не дошла до российского читателя.

Интерес угас, в том числе и на Западе. Холодная война закончилась восемь лет назад и уже казалась далеким прошлым. Возможно, у публики и сохранялся неослабевающий интерес к отдельным шпионам и их мотивам, особенно если это были престарелые бабушки или члены Кембриджской пятерки. Но стремительно приближалось новое тысячелетие, и все эти лавины подробностей о работе КГБ казались большинству людей не просто избыточными, а неактуальными. В конце концов, Россия изменилась. Она больше не была врагом. КГБ, Компартия, ЧК — все это ушло в прошлое. Ведь так?

Публикация труда всей его жизни должна была стать для Митрохина моментом триумфа. Но этого не произошло. То было время профессионального разочарования и глубокого личного потрясения. Его душевное состояние становилось всё более мрачным. Он по-прежнему оставался близок с Робертом, офицером, который помог ему бежать. Как два русских человека, оставивших свою страну позади, они сблизились на почве обоюдной ненависти к своим бывшим хозяевам в Москве. Роберт видел, что Митрохин истощен. Он опасался, что архивист теряет контроль над собой, и предупредил об этом коллег из МИ-6. Дело было не только в спорах из-за содержания книги и трудностях публичных выступлений. Было и кое-что более личное.

Нина сумела справиться с шоком от того, что вся ее жизнь перевернулась, а саму ее внезапно вырвали из круга друзей и увезли на Запад. До отъезда супруги не говорили о политике, не обсуждали они его работу и теперь, но их союз выстоял. В своей новой лондонской жизни она завела нескольких друзей и читала книги по искусству. Супруги вместе путешествовали по Великобритании и за ее пределами. Но затем она заболела. Поначалу она надеялась, что эта боль — всего лишь артрит. Но затем выяснилось, что это агрессивная форма болезни двигательного нейрона — отголосок недуга ее сына и, возможно, признак генетической предрасположенности. Будучи врачом, она прекрасно понимала, что это значит, и держалась так мужественно, как только могла. Но ее состояние стремительно ухудшалось. Те, кто брал интервью у Митрохина летом 1999 года, не знали, что одна из причин, почему он казался таким отрешенным, крылась в том, что по ночам накануне этих бесед жена будила его и умоляла положить конец ее страданиям. Но при этом она напоминала ему, что они оба в долгу перед МИ-6 и он должен довести дело с книгой до конца. В сентябре 1999 года, когда книга увидела свет, Нине оставалось жить всего несколько недель. И так же, как жизненный путь Митрохина делал очередной крутой поворот, его родина переживала собственную трансформацию.

52.

Чекисты.

В НАЧАЛЕ лета 1999 года, когда Митрохин готовился предать свою историю гласности, исполняющий обязанности премьер-министра России Сергей Степашин отправился на свое прежнее место работы, на Лубянку. Степашин, бывший глава ФСБ, шутил со своими бывшими коллегами о том, каково это — быть «бывшим чекистом». Тогдашний директор ФСБ, сопровождавший его во время этого визита, дружески возразил: «Бывших чекистов не бывает». Через несколько дней тот самый директор ФСБ Владимир Путин был назначен премьер-министром России. Его восхождение от рядового офицера КГБ в Дрездене через работу в мэрии Санкт-Петербурга к вершинам власти в Москве было почти завершено.

За два дня до того, как в сентябре 1999 года появились новости о книге Митрохина, на первом этаже жилого дома в Москве взорвалась бомба, унесшая жизни более ста человек. Это был один из серии смертоносных взрывов, потрясших Россию в тот месяц. Спустя два дня