Диагноз: так себе папа - Вероника Лесневская

замираю над младенцами, которые спят в конвертах посередине огромной кровати, теряются среди подушек и кажутся игрушечными на фоне необъятного матраса. Это невероятно трогательно. Я не могу от них глаз оторвать, и сердце щемит от счастья и легкой тоски.

- Смело рожайте с папой малыша, - бесцеремонно бросает Тая. Прямолинейная, как отец. - Он будет рад.

Спровадив мужа и сестру, она плотно прикрывает за ними дверь, и мы остаемся наедине.

- Я…. - незаметно стираю слезы со щек, - не могу.

Отступаю от кровати, чтобы пропустить к детям их мамочку, а сама продолжаю любоваться ими со стороны. Синий конверт начинает шевелиться, и оттуда доносится детский писк, после которого начинается возня в розовом. Двойняшки синхронизировались. Нелегко придется с ними хрупкой Тае, но она не боится трудностей. Воронцовский характер.

- Почему, Маргарита? - не унимается девушка, а мое имя в ее устах почему-то напоминает Любочкино «Мама-Рита». - Общий ребенок, рожденный в любви, объединит семью.

- В тебе говорят гормоны.

- Нет, я желаю отцу простого человеческого счастья. Он заслуживает лучшего, потому что только начал жить, особенно после того, как его диагноз не подтвердился. Папочка хоть невыносимый, но очень хороший и добрый. Ради меня свою личную жизнь в жертву принес, - размышляет она вслух, пока возится с детьми. - Если бы ты не появилась, так бы и тосковал в одиночестве до конца своих дней.

- Не переживай, Тая, теперь все хорошо. У нас есть ты, Любочка и Фил. Двое внуков, - касаюсь ладонью ее плеча. Ласково поглаживаю, а сама украдкой поглядываю на копошащихся в пеленках малышей. Они прелестные.

- Неужели ты ляльку не хочешь, Маргарита? Я же вижу, как ты смотришь на двойняшек.

- Хочу, но здоровье подкачало.

- Боже, прости, - Тая виновато хлопает ресницами, поднимая сына и прижимая его к груди. - Мне показалось… - сводит бесцветные бровки к переносице, кружит по мне пронзительным взглядом. - Ладно, неважно… Я такая бестактная.

- Все в порядке. Не заморачивайся. Позволь… - протягиваю ладони к малышу, - взять его на руки?

- Конечно, только осторожно, головку придерживай, - она трепетно передает мне крохотный сверток. - Вот так. Вы ему нравитесь, - улыбнувшись, берет малышку в розовом чепчике, которая заскучала без материнского внимания. - Подержите его, пока я дочку покормлю, а потом поменяемся.

В семейных заботах время пролетает незаметно. Уложив детей в кроватку, которую предварительно заказал Влас и собрал своими руками, мы убаюкиваем их, включаем радионяню, а потом спускаемся в гостиную.

Мужчины, до этого активно о чем-то спорившие, затихают и устремляют настороженные взгляды на нас. Ждут Армагеддона, но мы слишком устали, чтобы продолжать ссору.

- Сначала обед, - предупреждаю я, когда Влас вскидывается с места, едва не уронив стул. - Иначе Тае нечем будет кормить наших внуков. Не надо трепать моей девочке нервы - молоко пропадет.

Воронцов вытягивает лицо в удивлении, не понимая, когда мы успели подружиться. Яр сочувственно похлопывает тестя по спине, а сам спешит к молодой жене, ухаживая за ней и помогая присесть. Любочка устраивается рядом с сестрой и, заботливо поглаживая ее по животу, наивно приговаривает: «У кошечки заболи, у собачки заболи, а у Таечки не боли». Девушка нежно смеется, и мы тоже не можем сдержать улыбок.

- Где Фил? - первое, что спрашивает Влас, когда мы собираемся за столом.

- Остался у себя наверху, - с грустью бросаю взгляд на закрытую дверь его комнаты.

- Что-то не так? Приболел?

- Скорее, приревновал, - признаюсь, кивая на Любочку, прильнувшую к Тае. - Я позову его.

- Я сам.

Несколько минут спустя они возвращаются вместе, непринужденно разговаривая. Влас треплет сына по макушке, а тот широко улыбается. От колючего подростка не осталось ни следа - передо мной папин сыночек, который в рот ему заглядывает и ловит каждое слово.

Сколько я живу с Воронцовым, но так и не разгадала секрет его обаяния.

- Привет, ты так на маму похож, - обращается к Филу Тая, пытаясь наладить контакт. Старается ради меня, и это очень трогает.

- А ты на папу Власа - ни капли, - бубнит он, останавливаясь напротив стола. - Но это комплимент. Потому что он только умный, а ты ещё и красивая, - подмигивает неожиданно игриво.

- Ого, у меня появился соперник, - хохочет Яр. - Мне начинать переживать?

- Лет так через семь, - поддерживает шутку Тая. - Впрочем, тебе будет полезно. Совсем меня не ценишь.

- Я тебя обожаю, моя королева, - с придыханием протягивает блондин и целует жену. - Ярослав, - подает ладонь моему сыну.

- Филипп, - деловито представляется тот, пожимая руку родственнику. - А это Рататуй, - гордо показывает крысу.

- Ох, какой! - восхищенно отзывается Яр, и в его голубых глазах появляется блеск.

- Даже не думай! - грозит ему пальцем Тая. - Нам хватит белки и целого выводка птицеедов.

- Это же ты жалела Саныча и хотела избавить от одиночества. Теперь у него большая семья.

- Я не ожидала, что пауки так плодятся.

- Прикольно, - с интересом слушает их перепалку Фил, занимая стул между мной и Любочкой. - Я бы взглянул на гнездо птицеедов.

- Так в чем проблема? - подается вперед Яр, вопросительно кивая Власу.

- Никаких проблем. Все в нашей жизни решаемо.

Воронцов обнимает меня за плечи, быстро чмокает в висок, пользуясь эффектом неожиданности, и садится рядом, сплетая наши руки под столом. Невозможный мужчина, но как же с ним уютно и по-женски хорошо! Только за это ощущение настоящей семьи можно простить ему все.

- Я придумала свое условие! - хитро ухмыляется Тая.

- Дочка, милая…

- Не перебивай, папуль! Помнишь, как ты мечтал погулять на моей свадьбе? Но с первой меня Яр похитил, со второй я сама сбежала, зато третья прошла без сучка и задоринки, - перечисляет так непринужденно, будто это семейные традиции. - Так вот…. Пришла твоя очередь возвращать долг. У тебя есть единственный способ искупить свою вину.

- Какой? Свадьба?

- Нет, лучше! Медовый месяц в Магадане. Точнее, в области на нашем зимнем курорте, - выпаливает Тая так воодушевленно, будто это лучше Куршевеля, и я охотно ей верю. - Вы согласны?

- Мне нравится идея, - пожимаю плечами и тайком пихаю Власа локтем в бок, чтобы очнулся.

- Разве я могу вам отказать, девочки,