Князь Медведев. Сила рода - Вячеслав Николаевич Уточкин

Подцепил когтями коврик, он вроде был чистый, и положил на камень в самом дальнем и тёмном углу. Сел на него и достал нож, готовясь срезать когти химеры.

Шорох у входа заставил меня насторожиться. Внутренний голос заорал о приближающейся опасности. Вскочив на камень, я в прыжке вогнал когти химеры в потолок. Зависнув так, постарался слиться с тенями и даже не дышать.

До пола, кстати, было около двух метров. Прыжок не рекордный, но тоже неплохо. Регулярные тренировки дают о себе знать.

Стараясь не выходить из тени, сосредоточил всё своё внимание на входе.

На фоне яркого светлого пятна выхода в открытый мир прокола появился суслик.

Я чуть не взвыл от возмущения!

И ради этой нехорошей зверушки внутренний голос так заорал об опасности?

Да, согласен, суслик большой. Примерно метр, когда встал на задние лапы.

Развернувшись, суслик просвистел трель. Затем сделал небольшой шаг вперёд, в пещеру, и запищал:

— Кито здеся есть?

Это было так мило и забавно, что я уже собрался выйти из тени и бросить все силы на то, чтобы ответить и приласкать этого самого красивого в мире суслика…

Повезло, что блок от ментальный атак вернул трезвый взгляд на мир.

Я затаился еще сильнее. Эти суслики-менталисты не так просты, как кажутся. Да и вообще — как же много в мире нехороших менталистов! Будто их притягивает ко мне. Не успею прибить одного, как появляется другой. Ненавижу, когда лезут мне в мозги!

Суслик зашёл в пещеру, принюхался, начал исследовать подозрительные, на его взгляд, места.

Добравшись до камня с ковриком, застыл столбом и начал излучать дружелюбие и желание познакомиться.

Ничего не добившись, совсем не по-сусличьи оскалился и в мгновение ока порвал коврик на мелкие лоскуты. Более того, пока сдёргивал коврик, провёл своими когтями по камню. Тот развалился на пять частей.

Коготки у зверька были не хуже моих когтей химеры.

Выместив злость на безвинным коврике, суслик покинул пещеру. По его поведению было видно, как не нравится ему находиться в пещере. Интересно, почему?

Переждав ещё пяток минут, я спустился вниз.

Крадучись добрался до выхода.

Ярко-зелёное солнце освещало долину, окружённую отвесными скалами. В одной из скал и располагалась моя пещера. Причём высоко. Метров двадцать до земли.

Внизу резвились суслики. Сотни! Разноцветные потоки энергии, словно нитки, крепились к их головам и уходили в небо, в сторону зелёного солнца.

Высунув голову из пещеры, я посмотрел вниз. Двадцать сусликов медленно спускались, втыкая когти в отвесную скалу.

Быстро убрался назад, пока эти твари меня не заметили. Вернулся к облюбованному месту. Задумчиво опустился на пол.

Предстояло подумать, как пройти этот необычный прокол.

Нож и арбалет — отличное оружие. Но только для немногочисленных противников. Сусликов же было очень много.

Решил начать с разведки.

Призвал своих фамильяров. Подросший Потапыч, оглядевшись, рыкнул:

— Где вр-раг? Всех пор-рву!

Дракоша, вспорхнув с его загривка под потолок, прочирикала:

— Как-то уныленько тут. Ни сала, ни яблок.

В это время зелёный свет у входа померк. Его сменил холодный фиолетовый.

Потапыч обессиленной плюшевой игрушкой разлёгся на полу.

Дракоша, успев помянуть чью-то маму, рухнула из-под потолка. Я подхватил её у самого пола.

Положив малышку на Потапыча, выглянул наружу.

Нити энергии исчезли, солнце сменило цвет на фиолетовый, а суслики валялись неподвижными тушками. Над пещерой раздался мерзкий скрипучий клёкот.

Я быстро втянул голову обратно в пещеру.

Мимо входа промелькнула птичка… Хорошая такая птичка — с пятиметровым размахом крыльев.

Не высовываясь, наблюдал, как ещё несколько таких пернатых спустились с верхушек окружающих долину скал.

Внизу началось кровавое пиршество. Могучие клювы пернатых перемалывали сусликов. По голым шеям стервятников стекала фиолетовая кровь.

Всего в долине покушали пять грифов.

Заглотив по паре сусликов, они с разбега начали взлёт.

На всякий случай я отошёл подальше от входа, наблюдая из глубины.

Поднявшись на вершину, те птицы, которых я видел, ушли чуть вглубь. Там, кажется, отрыгнули пищу и вновь полетели вниз.

Тем временем фиолетовый свет начал постепенно меняться на красный. Стервятники ускоренно замахали крыльями, возвращаясь обратно к своим гнёздам.

Свет полностью перешёл в красный спектр.

Стервятник, сидевший внизу, рядом с моей пещерой, замешкался при взлёте. Похоже, примеривался, чтобы залететь прямо ко мне.

Когда пришёл красный свет, он прямо напротив моей пещеры продолжал судорожно махать крыльями, оставаясь при этом на месте. Выбившись из сил, рухнул вниз и слабо затрепыхался на земле. Суслики тоже ожили, но еле двигались. Словно только что вышли из-под тяжёлого наркоза.

Фамильяры, до этого лежавшие неподвижно, тоже подали признаки жизни.

Высунувшись из пещеры, я анализировал происходящее в долине. Вёл про себя счёт.

Успел досчитать до тысячи трёхсот, прежде чем свет снова сменился на зелёный. Вновь появились потоки энергии, устремившиеся к сусликам. Те сразу вскочили, засуетились. Замершего без движения на земле стервятника оперативно добили.

В дальнем конце долины из самой крупной норы вылез суслик. Он был крупнее своих собратьев раза в два. Талию зверя опоясывала верёвка с костями.

Затем из той же норы выбрались Кэт и её отряд из семи бойцов. Порванная грязная одежда, потёки крови на лице и руках, — всё это контрастировало со счастливыми улыбками на лицах и пустыми глазами. Сердце пропустило удар.

Нити энергии, проходя через голову огромного суслика, щупальцами присасывались к затылкам людей. Видимо, это предводитель или шаман.

Тварь, конечно же, держала моих товарищей под полным контролем. Мерзкие мозголомы!

Кэт и её группа приступили к разделке стервятника, нарезая его мелкими кусочками. Суслики под ритмичный свист исполняли танец. Оторвавшись от этого зрелища, я отправил дракошу на вершину скалы над нашей пещерой. Уверен — стервятника теперь в этом месте нет. Ведь именно его сейчас разделывает группа Кэт.

Поручил Стукачке сбор скорлупы и доставку её в нашу пещеру.

Потапыча оставил вести наблюдение за происходящим внизу.

Сам занялся реализацией разработанного на коленке плана.

Взятый ещё в оружейной гарпун с молекулярной нитью мог бы помочь быстрому спуску. Тем более, арбалет у меня был.

Сложность заключалась в защите рук. Перебирая способы, достал нож и срезал, наконец, когти. По привычке убрал их в инвентарь. При этом обнаружил в ячейке, где раньше лежали остальные когти, непонятный жидкий металл. Чем-то он напоминал ртуть. Новую порцию когтей растворил в себе без остатка.

На моё желание вынуть это безобразие из инвентаря оно, приняв форму шара, появилось у моей ноги. Это, судя по всему, уже теперь живое создание, словно кошка,