Сдача и гибель советского интеллигента. Юрий Олеша - Аркадий Викторович Белинков

Реальный, жестокий и неминуемый конфликт в романе Юрия Олеши «Зависть» происходит не из-за невразумительного недоразумения с чувствами, а из-за права на победу.

Право на победу в социально-метафорическом романе Юрия Олеши называется «завистью».

Николай Кавалеров завидует тем, «которых созвали ради большого и важного дела», он осознает «полную ненужность… оторванность от всего большого…» Ему хочется туда, на «эту недостижимую сторону». «Я оттуда», кричит он. «Вы не оттуда», — холодно отвечают ему. Щемящей, тоскующей фразой жалуется изгнанный человек: «Но праздник, шумевший там, манил меня».

Кавалерову не досталось славы, успеха, дела. Все это досталось бездарностям и ничтожествам. Среди них ходит Жюльен-Сорель-Кавалеров. Он растерянно говорит о молодости века, о своей молодости. Он не понимает, что его век, как и за сто лет до него век Сореля, прошел. Революция закончена. Наполеон томится на острове. Пришло время людей настойчивых, холодных, не брезгающих ничем. Абстрактный конфликт человека и общества, существующий во все времена, в реальных условиях диктатуры приобретает точное выражение: победа отбирается у значительного человека и отдается бездарному. Это происходит в послереволюционном государстве, и кажется особенно отвратительным потому, что самую серьезную переоценку ценностей совершает именно революция. Но реставрация — и одно из важнейших ее проявлений невозможность полного самораскрытия человека — к революции отношения не имеет. Она имеет отношение к послереволюционному государству, которое неминуемо возникнет в результате неизбежного перерождения революции. Это неопровержимый закон всех революций, связанный с тем, что они должны создавать мощное государство для того, чтобы защитить себя. Но мощное государство создается для того, чтобы своей мощью раздавить все, что ему мешает, и поэтому оно может быть только государством диктатуры. Такое государство оказывается естественным следствием революции, но к намерениям, с которыми совершается революция, оно отношения не имеет.

Зависть в романе Юрия Олеши это лишь условное название очень широкого круга чувств, состояний, отношений, коллизий.

В эту эпоху Бабичев создает прославившую его колбасу.

Славу колбасника Кавалеров презирает.

Олеша показывает, что такое настоящая слава: немецкий футболист Гецкэ, пролетающий в романе коротко и стремительно, как мяч. Это западная индивидуальная, старая слава. Гецкэ был человеком, который «дорожил только собственным успехом».

О чем же роман? Ведь не о том же, чья слава слаще — директора треста пищевой промышленности или спортсмена.

В романе Юрия Олеши завистью называются разные вещи. Но чаще всего завистью называется неудовлетворенная жажда справедливости. «Почему ты ездишь в автомобиле, а я хожу пешком?» Писатель спрашивает: у кого больше права на победу, кто прав?

Почему Андрей Бабичев ездит в автомобиле и проходит на аэродром, а Иван и Кавалеров ходят пешком и на аэродром их не пускают? Это совершенно ясно: все это происходит потому, что Андрей был на каторге, совершал революцию и теперь получил власть.

Но в романе не сказано главное: что же изменилось от того, что власть у одних людей была отобрана другими людьми, что же произошло из-за смены власти, что же дала революция.

В романе не сказано, что революция отобрала власть у худших и передала ее лучшим.

Надо же понять, что смысл и назначение революции — во благо.

Одно из условий возникновения революции заключается в том, что огромное большинство людей и среди них наиболее значительные, мыслящие и талантливые не могут с достаточной полнотой выразить себя.

Революция может начаться тогда, когда голодают и не хотят работать крестьяне, когда голодают и бастуют рабочие, когда остатки еще не сдавшейся, еще не продавшейся интеллигенции предпочитают смерть рабству, когда властители прячутся в дворцах за крепостными стенами и рвами, когда грохочет военщина, хохочут над своими законами законодатели и ненависть всех ко всем сжигает сердца. Тогда может начаться революция. И она нужна для того, чтобы огромному большинству людей стало лучше и свободнее жить. И только это может быть мерой необходимости и правильности революции.

Но если огромное большинство людей и особенно самые значительные, мыслящие и талантливые снова утрачивают возможность полного социального самовыражения, то это значит, что революция исчерпала себя. Некоторые современные государства ведут свое начало от революции. Но они считают, чтo революция, приведшая их к власти, — конечно, последняя.

С горестью и неохотой расстается художник со своими героями, ощущениями, волнениями. И этой неохотой предопределена последовательность и связанность его пути. Из книги в книгу несет художник свои любимые мысли, метафоры, наблюдения, воспоминания, краски, слова, героев, ощущения, волнения.

Из «Трех толстяков» Юрий Oлеша взял слово «зависть».

До того как это слово стало названием и главной метафорой самого значительного произведения писателя, оно появилось в первом его романе.

«Зависть — дурное чувство» — наставительно сообщено в романе-сказке голосом сказочника.

«…нас гложет зависть… Ужасна изжога зависти. Как тяжело завидовать! Зависть сдавливает горло спазмой, выдавливает глаза из орбит», «…да, зависть. Тут должна разыграться драма, одна из тех грандиозных драм на театре истории, которые долго вызывают плач, восторги, сожаления и гнев человечества», — сказано в социальном романе голосом, полным тревоги. «Я говорю о зависти… О, как прекрасен поднимающийся мир, о, как разблистается праздник, куда нас не пустят!» — голосом, полным горечи и тоски, говорит изгнанник.

Через годы писательского пути проходит метафора «зависть».

Метафора сопоставляет эпохи и оценивает их.

«Кончается эпоха… Ворота закрываются». «Погибающая эпоха завидует тому, что идет ей на смену».

Это говорит писатель, который знает, что «…в глазные прорези маски мерцающим взглядом следит за нами история».

На метафоре зависти строится главный конфликт романа, главный конфликт творчества Юрия Олеши — конфликт поэта и общества.

Конфликт поэта и общества вводит роман в систему важнейших проблем литературы и не связывает его только с частным случаем десятилетия.

В самых ответственных местах писатель извлекает из метафоры корень первоначальных значений.

Последовательность и связанность пути Юрия Олеши были определены событиями истории — революцией, гражданской войной, нэпом, послереволюционным государством диктатуры пролетариата.

Поэтому после книги об интеллигенции и революции он пишет о сложной и важной проблеме взаимоотношений интеллигенции и послереволюционного государства.

Писатель знает: как в предреволюционном обществе скрыта революция, так и в революции есть все, чему суждено быть после нее: революционное государство, общество, институты, идеология.

Писатель начинает догадываться, что революция легко уничтожает старых Толстяков, но широко открывает ворота новым.

Он настаивает на серьезной оценке взаимоотношений интеллигенции и государства. В своем романе он показал неудачные, но симптоматичные варианты этих взаимоотношений: пути, уводящие с исторического театра, и пути, ведущие к перерождению и культу властителя.

Юрий Олеша не исчерпал всех возможностей и не сказал о пути, о