Негаданная Судьба - Лунная Кошка

Гарри вышел из камина в кабинете Дамблдора, и слегка замешкался, отряхивая от пепла собственную куртку. И тут же получил тычок в спину — следом вывалился Сириус, уже трезвый, но еще не вполне владеющий собственным телом. Первое, что бросилось двум волшебникам в глаза — бледное лицо полуобморочной МакГонагалл, бессильно распластавшейся в кресле.

— Чаю, Минерва? — ласково осведомился Дамблдор, склоняясь над нею. — Или лимонную дольку?

— Ты издеваешься, Альбус?! — взвилась та. — Я больше не хочу чаю! Я выпила уже пять чашек и столько валериановых капель, что не смогу превратиться в кошку по меньшей мере еще неделю!

На подлокотнике кресла рядом с МакГонагалл вполоборота сидела неизвестная женщина и трепетно держала старую преподавательницу за руку. Войдя в комнату, Гарри не увидел ее лица, только плащ длинных, странно знакомых пушистых волос, уложенных на висках в затейливое плетение. Но на звук открывшегося камина незнакомка обернулась, и Гарри понял, что вот именно сейчас ему немедленно понадобится нечто покрепче валериановых капель.

Потому, что у этой незнакомой, величавой женщины в странной, нездешней одежде было лицо его подруги Гермионы Грейнджер.

Женщина поднялась им навстречу и слегка поклонилась, прижав руку к сердцу, и молодой волшебник невольно попятился, краем глаза отметив, что рядом прямой, как стрела, Сириус жмурится и трясет головой, очевидно пытаясь отогнать видение. В какую-то минуту Гарри захотелось сделать то же самое.

— Гарри, мальчик мой, с тобой все хорошо? — как ни в чем не бывало поинтересовался Дамблдор. — Ты побледнел.

— Черта с два со мной все хорошо, директор! — неожиданно для себя взорвался Гарри. — Что это? — он указал в сторону странной гостьи, все еще отказываясь верить своим глазам.

— Э-ээ... мисс Грейнджер, я полагаю. — серьезно сказал Дамблдор, взглянув на молодого волшебника поверх очков-половинок.

— Позвольте мне, сэр, — девушка... Гермиона остановила директора движением руки, и Гарри не мог не отметить ее властность и уверенность в себе. Эта женщина не была похожа на его маленькую подругу с чудовищными волосами и вечно перепачканными в чернилах пальчиками. — Во-первых, это действительно я. Гарри Поттер, Мерлин мой, не заставляй меня думать, что я пришла только для того, чтобы лицезреть твое перепуганное лицо! — вдруг гневно воскликнула девушка, всплеснув руками.

Перед глазами молодого человека немедленно возникло видение его Гермионы, которая с таким же сердитым выражением на лице выговаривала ему и Рону за неподобающее поведение за столом во время обеда в Большом Зале. Пока он соображал, что ответить, мимо вихрем пронесся Сириус и со сдавленным ликующим воплем заключил девушку в объятия.

— Сириус... ох, ты меня удавишь. — пробормотала она, смущенно выбираясь из его цепких рук.

Гарри накрыло в одно мгновение. С неожиданностью снежной лавины на него обрушилось понимание того, что эта длинноволосая незнакомка в средневековом платье, с каскадом локонов и кос на голове — именно его лучшая подруга Гермиона, которую он оплакивал на протяжении долгих пяти лет. С тихим стоном он качнулся вперед, в ее раскрытые объятия, отмечая как при этом расслабились ее плечи.

— Ох, Гарри, я уж думала, что ты никогда этого не сделаешь! — в ее голосе слышалось явное облегчение.

— Как, Герм? — едва слышно прошептал он. — Одно только слово... как?

Гермиона отстранилась и, удерживая его за плечи, серьезно посмотрела ему в лицо.

— Арка в отделе Тайн — всего лишь Врата в другой мир. — сказала она. — Они не убивают, как видишь, — она грустно хохотнула, но тут же посерьезнела. — Но они должны быть уничтожены, Гарри.

— За чем же дело стало? Я готов отправиться в Министерство и шарахнуть их Бомбардой прямо сейчас!

— Не теперь, Гарри. — тихо сказала она. — После того, как я уйду.

— Что?! Нет, Герм, только не говори, что не собираешься остаться! — взвился парень. — Рон и Джинни, и остальные — они пять лет горевали о тебе!

— Гарри, милый Гарри, — она взяла его лицо в ладони. — Ты так повзрослел, так изменился... но сейчас в тебе говорит ребенок. Для тебя прошло пять лет, для меня — всего три года, но и это немало. Именно тебя я позвала сюда, потому что и Джинни, и Рон устроили бы ненужную истерику. Не усложняй мне задачу — она и так непроста. Я прощаюсь навсегда с миром, где я родилась, и с теми, кто был мне дорог. Если ты не поможешь мне справиться с этим, я потеряю последнее мужество.

Гарри невольно отпрянул от нее. Она собирается уйти! Мерлиновы яйца, он собирается потерять ее снова!

— Ты изменилась не только внешне. — сказал он. — Маленькой всезнайки Гермионы, вздрагивающей от звука снейповского голоса и больше всего на свете боявшейся не сдать СОВы, больше нет, так?

Она улыбнулась и, достав свою палочку, приложила ее к виску, дюйм за дюймом вытягивая серебристые нити воспоминаний. Нити были длинными и светлыми, и Гарри завороженно наблюдал, как они заструились, обвивая палочку и кисти рук Гермионы. Он машинально взял протянутую Дамблдором склянку и передал ей.

— Это — воспоминания о последних трех годах моей жизни, — сказала Гермиона, затыкая пузырек пробкой и протягивая его другу. — Позже ты посмотришь их сам и покажешь всем, кому посчитаешь нужным. Сириус, — она подошла к последнему из Мародеров и нежно коснулась его щеки. — Ты перестанешь винить себя в том, что случилось. Это была судьба, рок, и именно мне они предназначили этот путь. Теперь я принадлежу тому миру. Там моя семья, мой дом.

— Я всегда думал, что мы — твоя семья! — не унимался Гарри. — Что я скажу остальным? Что Гермиона Грейнджер жива, но не пожелала никого из них даже увидеть?

— Я прожила там три года. Существуют люди, с которыми я прошла не меньше, чем с вами. Кроме того... — девушка замолчала и опустила глаза.

— Она замужем, Гарри. — неожиданно подал голос молчавший до сих пор Сириус, и молодой волшебник воззрился на подругу, раскрыв рот.

— Она...Что?

— Вот это, — Сириус указал на тонкую изысканно сплетенную цепочку, украшающую левое запястье Гермионы. — Очень похоже на ритуальный браслет. Он цельный, замочка на нем нет, и он слишком узок для того, чтобы можно было снять его просто так. Могу только предполагать, каким образом его на тебя одели, милая. — усмехнулся