Негаданная Судьба - Лунная Кошка

— Тише, Эмин, успокойся. Ты вернулась. — Эмин. Слава Мерлину, это не Дамблдор, а Гэндальф.

— У меня в голове бушует драконье пламя, — со стоном сообщила она, поймав себя на том, что даже рада этому. Боль и дурнота отодвинули на задний план грусть расставания с Хогвартсом.

— Отдыхай, — сказал маг. — Потом мы отправимся обратно. Я должен доставить тебя в Эребор в целости и сохранности, а то, боюсь, твой муж и так уже готов снять с плеч мою старую голову. Ты узнала все, что хотела?

— И даже больше. Это было тяжело, Гэндальф. Но волшебному миру больше не грозит темный безумный волшебник. Мы победили, хотя и дорогой ценой. Многих, кого я знала и любила, уже нет в живых.

— Ты была готова к такому исходу, дитя мое. Ты знала, что можешь найти свой мир в руинах. Благодарение Эру, этого не произошло.

— Есть еще одно дело, — она встала и, пошатываясь, пошла к Вратам. Завеса бесновалась впереди нее, вспыхивая снопами голубых искр и выплевывая целые клочья сероватого тумана. Похоже, Гарри с Аркой не церемонился.

Гермиона понимала, что уничтожить Врата она не сможет — те были вырублены в скале, были частью нее. Она припала пальцами к тепловатому от магии камню Арки. Из-под ее ладоней тут же зазмеились трещинки, они бежали все выше и выше, искажая, растрескивая изображения древних рун, пока те не осыпались на землю пыльным каменным крошевом.

Врата вспыхнули синим, и Завеса растворилась в воздухе. Гермиона устало ткнулась лбом в камень. По щеке скатилась одинокая слеза.

— Теперь они закрыты навсегда, — прошептала она.

— Вечность — слишком сильное слово, Эмин, — заметил Гэндальф. — Не стоит им швыряться без толку.

— Мне все равно. Я устала и хочу домой. Неважно, что до Эребора несколько недель пути, мне нужно знать, что я наконец-то возвращаюсь домой.

Торин поражался собственному спокойствию. После того, как явился Гэндальф, будь он трижды проклят, и увел его жену невесть куда, а маг даже не удосужился поставить его в известность о местонахождении злополучных Врат, подгорный король все тверже убеждался в том, что поступил правильно, отпустив Эмин.

Вначале он злился, негодовал, призывая на голову старого хитрого мага все небесные кары, но где-то глубоко внутри понимал, что та неизвестность, незавершенность, которая мучила его жену день за днем, смогла бы отравить им всю жизнь. Связь с прошлым, этот неизвестный путь между измерениями был той ниточкой, которая соединяла Эмин с волшебным миром. Теперь же ей предстояло оборвать эту связь.

Он верил ей. Верил, что она вернется, и ни на мгновение не допускал мысли о том, что она решится бросить его и их народ и остаться в мире своего прошлого. Гэндальф был совершенно прав — нельзя строить отношения на недоверии и лжи.

Средиземье не было безопасным местом. Конечно, времена были относительно спокойные, но встречались и орки, и простые человеческие бандиты. Торину оставалось надеяться, что магия защитит его жену.

Он ждал ее долгие пять месяцев. Это стало их испытанием, ничуть не менее легким, чем долгие недели Приключения, ссора из-за Завет-камня и упорное отрицание собственных чувств.

Торин не обсуждал этот вопрос ни с кем, лишь молча позволял Дис вести бесконечные утешительные разговоры. Впрочем, чаще всего они напоминали долгие монологи. Он был благодарен сестре за понимание.

Но любое, даже самое долгое и тяжелое испытание подходит рано или поздно к концу, и однажды, осенним днем поздние птицы принесли в Эребор весть о том, что Радужная Волшебница и Серый маг возвращаются.

Эпилог

— Лили Поттер!

— Гриффиндор!

Распределяющей шляпе понадобилось меньше нескольких секунд, чтобы вынести очередной вердикт. Один из четырех столов в Большом Зале Хогвартса, тот, что пестрел красно-оранжевыми шарфами и знаменами с изображением льва, взорвался аплодисментами, и маленькая рыжеволосая девочка с зелеными глазами, виновато глянув в сторону слизеринцев, тут же расцвела улыбкой и бросилась к своей новообретенной факультетской семье, в объятия двух старших мальчиков, похожих, будто два золотых галеона.

Гарри Поттер тяжело вздохнул и покачал головой, бросив беспокойный взгляд на слизеринский стол. Из-за него резко поднялся высокий темноволосый юноша со значком старосты на школьной форме и, не обращая внимания на товарищей, которые что-то говорили ему, выбежал из зала.

На плечо Гарри легла теплая нежная рука.

— Он будет в порядке, — ободряюще произнесла Джинни Поттер. — Он смирится.

— Лили всегда была его любимицей, — с горечью возразил Гарри. — То, что она тоже попала в Гриффиндор, трагедия для него. — он улыбнулся жене. — Я найду его и поговорю с ним.

Старший Поттер безошибочно обнаружил сына на Астрономической Башне. Он внутренне усмехнулся. Ничего не поменялось за прошедшие годы — это место все так же является популярным среди влюбленных и желающих побыть наедине с собой.

— Джеймс, — мягко проговорил Гарри, — Не произошло ничего, что стоило бы таких переживаний. Ты должен был быть готов к тому, что твои братья и сестра станут студентами Гриффиндора. В конце концов мы с твоей мамой тоже там учились. Это семейная традиция, если желаешь.

Молодой человек рывком спрыгнул с подоконника и сверкнув зелеными глазами, непримиримо уставился на отца.

— Семейная традиция?! А как же я, отец? Почему из всех Поттеров и Уизли лишь меня угораздило стать слизеринцем? Что со мной не так?

— Если ты студент Слизерина, это совсем не значит, что с тобой что-то не так. — строго произнес Гарри. — Возможно, тебе предназначено стать великим волшебником. К тому же, тебе прекрасно известно, что Шляпа непременно учитывает желание юного волшебника. Вероятно, твое желание стать гриффиндорцем не было достаточно сильно. Возможно ты, сам того не понимая, стремился в Слизерин. Распределяющую Шляпу еще никто не мог обмануть, знаешь ли.

— Ты не хуже меня знаешь, что туда Шляпа распределяет хитрых, циничных, рассчетливых учеников. А я не хочу быть таким!

Гарри тяжело вздохнул и обнял сына за плечи.

— Думаю, ты уже достаточно взрослый. Я хочу тебе кое-что показать и рассказать. Достань, пожалуйста свою палочку.

Джеймс протянул отцу палочку, отполированную временем и