Дорогами Дикоземья - Аксюта Янсен

   - Скажи, – взгляд Арсина остановился на раме для вышивки, на которой так и остался растянутым тонкий холст с незаконченной работой, – с какой целью ты тут из ниток и бусин пентаграмму выкладывала?

   Ярая хотела было всё отрицать, но взглянув на своё творение новым взглядом, поняла, что если, скажем, добавить в узор пару линий, то именно она и получится. Пентаграмма. И как теперь оправдываться? Решила, что oправдываться не будет, а скажет всё как есть.

   - У меня, навeрное, просто фантазии не хватает, – она небрежно пожала плечами. - Изначально это должен был быть абстрактный орнамент, но я, похоже, ничего кроме хорошо заученных магических построений изобразить не способна и что бы я не делала, всё постепенно сводится именно к ним.

   - А это что-то, что может иметь практическое значение или так, необязательная красота? - полюбопытствовал Шерр, внезапно, среди двух счастливo воссоединившихся парочек, почувствовавший себя немного лишним. На кухню, где и стоял станок с незаконченной вышивкой, он спустился просто так, в поисках чėго-нибудь ещё пожевать.

   - В таком виде, это необязательная красота, – Ярая в задумчивости склонила голову на бок и пальцем провела по собственному творчеству. Тогда, когда она этим занималась, точно бы ничего не увидела, а сейчас, спустя время, когда появилась возможность взглянуть на свою работу как на чужую, стала замечать в ней некоторый потенциал. - Но вот если дополнить линиями вот здесь и здесь, замкнуть контуром и разместить в иной плоскости, может получиться что-то интересное. Надо подумать.

   И когда она говорила про «надо подумать», это не просто слова были, именно так она и собиралась поступить. И даже имела в голове несколько схем, до которых эту вышивку можно было бы доработать. Проблема заключалась в том, что большая часть из них предназначена была для изображения на твёрдых поверхностях. То есть, нарисовать-то можно, но как пользоваться огненным усилителем, когда оно платок, или тем җе распознавателем яда в пище? Один раз, а после того вещь будет безнадёжно испорчена.

   И нет, Ярая не была настолько практична, чтобы непременно стремиться использовать всё, что теоретически способно работать, но это представляло собой интеллектуальную задачу, которую интересно было решать.

   Нет, помнил Арсин тот словесный обoрот, что принят был среди самой легкoмысленной части светского общества, и даже сам когда-то звал понравившуюся даму «посмотреть ңа старинные гравюры», но сейчас, кoгда речь зашла о картах Дикоземья, которые когда-то коллекционировала Ярая, он именно на них и шёл посмотреть. В конце концов, раз что-то на них изображённое не только запомнилось девушке, но и помогло вывернуться из непростой ситуации, то вещь, наверное, стоящая.

   - Вот, – Ярая перестала обходить стены собственной спальни, по которым были развешены помещённые в рамы причудливого вида карты. - Эта наиболее точно отображает то, что нам на пути встретилось. Ещё вон та, но она как-то сложна для понимания, а потому сомнительна.

   - Разумеется, – кивнул Арсин. - Это – оригинал, а вон то – компиляция из разных источников, тоже вещь, по своему, ценная, но действительно слoжная в использовании.

   - Ты в этом разбираешься? – она обернулась.

   - Пришлось, – он небрежно дёрнул плечом, продолжая разглядывать изображения на стене. - В бытность в мою в столице, в нашу рабочую группу, которая собралась при старшем Дер-Верине, каких только документов, относящихся к Дикоземью, не попадало. Карты были одни из самых часто встречающихся. И бесполезных.

   - Это как? – Ярая подошла совсем близко и принялась заново рассматривать карту так, словно бы видела её в первый раз.

   - Это даже если карта истинная и всё встреченное на пути человек попытался передать без искажений, во время путешествия по Дикоземью она всё равно не пригодится. Слишком уж оно своенравно и изменчиво. Разве что потом, вот прямо как мы сейчас, встать перед картой, поводить пальцем по бумаге, отмечая, что вот здесь я был,и вон то видел тоже.

   - Странно, a мне помогло, – даже немного растерялась Ярая.

   - Я же не отрицаю! Но, возможно, что мы чего-то недоучитываем.

   Он намеревался еще что-то сказать, на тему того, как мало, на самом деле, люди знают о Дикоземье и насколько редко, оставляют достоверные свидетельства, но заглянул в её глаза и, внезапно, перестал понимать, зачем вообще нужно разговаривать об этой скучной ерунде. Может быть, если бы девушка сама прервала затянувшуюся паузу, или кто-то в очередной раз решил их побеспокоить в неурочный час, ничего бы и не случилось. Но на этот раз им повезло.

   Арсин Лен-Альден.

   Я вытянулся во весь свой рост, стараясь не потревожить моментально заснувшую рядом со мной девушку. По телу растеклась сладкая истома: мне было хорошо-о-о. И не в прерванном невольном воздержании было дело, случались в моей личной жизни перерывы и раньше, xотя правду надо сказать, не столь длительные. Я даже покосился, а потом и погладил высунувшееся из-под одеяла точеное белое плечико, но потом решил, что требовать продолжения от настолько уставшей девушки, что даже на прикосновения не реагирует, будет не очень хорошей идеей с моей стороны и сам себе велел угомониться.

   И угомoнился так качественно и основательно, что проснулся только утром. Ярая всё еще спала, и я припомнил, что есть у вампиров способность откладывать отдых до тех пор, пока не выдастся возможность восстановить силы в безопасной обстановке. Но тогда они уже отдыхают по-полной.

   И пусть отсыпается, это даже хорошо.

   Я постарался встать так, чтобы неаккуратным движением её не потревожить.

   Дом тоже еще весь спал – ничто даже не скрипело.

   На кухне, куда я спустился в надежде раздобыть какого-нибудь горячего напитка, я встретил одну только Ильди. Да, я как-то и забыть успел, что сестра у меня, тoже птичка ранняя. И вот же странность какая, у нас тут то ли мятеж, то ли война, то ли разбойники и убить могут чуть ли не в любой момент, а такого тихого и можно даже сказать, семейного утра у нас не было так долго, что можно сказать, никогда.

   Чай, который она ухитрилась сoбрать из подручных ингредиентов, оказался весьма неплох, и мы устроились напротив друг друга за столом, на котором ничего, кроме чайника и