Советский атомный проект. 1930-1950-е годы - Геннадий Александрович Куренков

металлического урана и недостаточное количество разведанных природных месторождений урана (к тому времени сырьевой базы урана еще не существовало), т. е. стояла проблема дефицита урана и поиска месторождений. Имелись сведения о нахождении урана в Средней Азии, но геологоразведка отмечала бедность ее урановых руд. Для реализации тематических и практических работ по урановой проблеме требовались усилия в масштабе всего государства и огромные затраты, т. е. проблему следовало выводить на государственный уровень с участием руководителей страны. О создании сырьевой базы и централизации урановых исследований активно хлопотали перед Совнаркомом СССР и АН СССР крупные ученые, академики В. И. Вернадский, В. Г. Хлопин и А. Е. Ферсман. Почти не было геологов по урану. В Комитете по делам геологии при СНК СССР не было ни одного специалиста по урану. Оборудование поисковых групп составляло ограниченное количество приборов для определения радиоактивности горных пород. В поисковых работах радиоактивных элементов от физических институтов участвовала только группа из РИАНа. Но все же в теоретическом плане в предвоенный период и 1940-е годы советская ядерная физика находилась на мировом уровне. К этому времени Я. Б. Зельдович и Ю. Б. Харитон первыми развили теорию и дали расчет цепной реакции деления урана-235. Ими были выполнены три ключевые теоретические работы по ядерному процессу в делящемся изотопе урана. Учеными ЛФТИ было показано, что цепная реакция деления не может идти в природном изотопе урана-238, содержащем лишь 0, 71 % изотопа урана-235 в общей массе природного урана. Причиной является то, что ядра изотопа урана-238 не делятся в виде цепной реакции медленными (тепловыми) нейтронами из-за их недостаточной для этого процесса энергии.

Было введено понятие критической массы изотопа урана, и был дан ее расчет. На основании расчета цепной реакции деления медленными нейтронами ядер урана Я. Б. Зельдович, Ю. Б. Харитон установили, что для ее неуправляемого взрывного протекания и получения в результате ядерного взрыва в активной зоне указанного урана необходимо: во-первых, чтобы содержание делящегося изотопа урана в ядерной бомбе было не менее 90 %; во-вторых, чтобы масса ядерной взрывчатки превышала некоторое критическое значение (порядка десятка килограмм); в-третьих, чтобы эта надкритическая масса ядерной взрывчатки удерживалась не менее 0,5 мск в сжатом состоянии для протекания в ней не менее 70–80 цепных звеньев ядерного деления. До начала Великой Отечественной войны проблема урана в СССР не была выведена на должный государственный уровень. Отчасти это объяснялось тем, что многие крупные ученые все же считали создание атомного оружия делом отдаленного – не менее ближайших 15–20 лет – будущего. Тормозило развитие работ по атомной энергии и практическое отсутствие в стране препаратов урана. Сырьевые ресурсы оставались невыясненными. До 1940 года не было получено ни одной тонны отечественного урана, в то время как, например, только в Канаде производилось в год свыше 400 т урановых соединений. В предвоенные годы заниматься какими-то теоретическими проблемами было не принято. На повестке дня стояли другие, более приоритетные, оперативные и практические задачи укрепления обороноспособности нашей страны. В Германии же в конце 1940 года над ядерной программой работали три независимые организации: группа ученых под руководством доктора К. Дибнера, куда входили Берке, Джулиус, Герман, Гартвиг и Камин – все сотрудники лаборатории управления вооружений в Готтове; ученые лаборатории фон Арденне и сотрудники группы научных учреждений имени кайзера Вильгельма. 28 сентября 1943 года И. В. Курчатов пишет наркому химической промышленности М. Г. Первухину записку о содержании публикаций немецких физиков за 1942 год и направлениях их работы. В записке он отмечает, что в Германии к работам по урану привлечены крупные ученые. Работа развивается по линии разделения изотопов методом термодиффузии, разрабатываются вопросы создания котла «уран – тяжелая вода», «уран – графит». Большинство констант совпадают с измерениями в Англии и Америке. В заключение он приводит список ученых-физиков, занимающихся ураном в Германии: В. Гейзенберг, В. Боте, Кирхнер, П. Хартек, Р. Допель, Ф. Г. Хоутерманс, М. Арденне. Он пишет о возможности получения разведывательными органами сведений о них и ходе урановых работ в Германии[364]. С этого момента, можно сказать, начался сбор информации по Германии и ее урановому проекту.

По мере приближения окончания войны в Советском Союзе начали предпринимать первые шаги по геологическому поиску урановой руды в Европе. Уже при освобождении европейских стран поступала информация с освобожденных территорий об обнаружении объектов и радиоактивных месторождений. В Болгарии обнаружилось первое из урановых месторождений. По распоряжению Совета Народных Комиссаров СССР 21 ноября 1944 года в Болгарию для проверки геологических данных по месторождению «Готен» командируется группа советских специалистов в составе В. Кравченко, А. С. Александрова, М. Русакова и Е. И. Орлова. В феврале 1945 года разведкой получена информация и захвачены немецкие документы о высококачественных запасах урана в районе Бухово – в Родопских горах. По данному поводу обратились к Г. Димитрову, в то время уже главе болгарского правительства, и болгарские власти оказали содействие. Было создано советско-болгарское горное общество по разработке месторождений урана, которое возглавил И. А. Щорс – сотрудник советской разведки, горный инженер по образованию. Также принимаются меры по режиму. Советским руководством было принято решение обеспечить охрану этого района (Бухово) внутренними войсками НКВД. Имеются сведения, что вскоре через агентуру стало известно, что американские спецслужбы готовят диверсионные акты. Руководство внешней разведки направило Наума Эйтингона в Болгарию с целью срыва диверсионных планов. Однако к тому времени были обнаружены более крупные месторождения урановой руды. Чтобы скрыть от американцев этот факт, Эйтингон провел в Болгарии широкие дезинформационные мероприятия, направленные на создание у них впечатления, будто Советскому Союзу кране необходим болгарский уран. Есть мнение, что эти действия отвлекли силы и средства американской разведки от советского ядерного проекта.

25 февраля 1945 года постановлением ГКО СССР № 7590сс был создан Особый комитет при ГКО СССР[365] под председательством Г. М. Маленкова, отвечавший за вывоз репарационного оборудования, и 24 марта 1945 года Л. П. Берия направляет письмо Г. М. Маленкову о необходимости командировки в Германию для отбора и учета оборудования лабораторий немецких НИИ и учебных заведений по физике, химии и горному делу для Лаборатории № 2 и Института спецматериалов НКВД СССР[366]. Оно положило начало командировкам и выездам советских специалистов в Германию. Сроком на 1 месяц была откомандирована большая группа физиков и других специалистов. В их числе для сбора информации о состоянии ядерных работ и поисков урана были А. И. Алиханов, Л. А. Арцимович, И. К. Кикоин, Ю. Б. Харитон, Г. Я. Щепкин, Г. Н. Флеров, Я. Б. Зельдович, В. С. Фурсов, И. И. Гуревич и др.

Советскому руководству также было известно и о запасах урановой руды в Чехословакии. Урановые шахты в Яхимове (Йоахимстале), вблизи границы с Саксонией, в начале столетия были главным мировым источником урана. Перед Второй мировой войной они давали около 20 тонн оксида урана в год. В конце марта 1945 года чехословацкое правительство в изгнании, возглавляемое Эдвардом Бенешем, возвращаясь в Прагу,