Триединое Королевство - Anne Dar

всех достоинствах Лития, которых не так уж и много – кровожадность, исполнительность и, пожалуй, на этом всё, – я заговариваю первым, чтобы задать тон беседе, которая не должна напрячь мою добычу, что откровенно непросто, потому как рядом со мной даже не изуродованный Шакролин, а этот звероподобный отморозок:

– Диандра… Позволь представить тебе моего помощника: Скорч Жарноваль Литий.

Ей, конечно, лучше не знать, в чём именно Литий для меня незаменимый помощник: наматывание человеческих кишков на кулаки – негодное зрелище для девичьих глаз.

Диандра неожиданно – невероятно красиво! – совершает подобие реверанса одной головой и представляется:

– Диандра Рокс.

Я едва не взрываюсь, чтобы не казнить Жарноваля на месте: какого хрена он припёрся?! Нужно будет сказать Гафнию повыбивать ему зубы за то, что нарушил правило неприближения ко мне во время моих прогулок по саду. Она назвала своё полное имя! Не исключительно для меня – при знакомстве с этим дерьмом… Решено: этой ночью идиоту придётся отращивать себе новую челюсть….

Диандра Рокс! Невероятно мелодичное имя, идеально подходящее для женщины зверя…

Я спешу прогнать заторможенного дурака Скорча:

– Поговорим позже, сейчас же иди.

Однако стоит Скорчу выйти из оцепенения и наконец ретироваться, как случается новая напасть: Диандра замечает замурованных в кольчугу слуг.

Я стараюсь отыграть улыбку, забывая о том, что она у меня клыкастая – в сумме с моим кровавым оттенком глаз, она едва ли может считаться лучшим визуальным успокоительным…

– Это слуги, – наконец выдавливаю я.

– Слуги? То есть… Обыкновенные люди? Они не работают здесь, а… Служат?

Хорошо, что не назвал их невольниками: что-то мне подсказывает, что её нежная металлическая душа не переносит насилие… И это может оказаться проблемой. Ведь я – олицетворение насилия. Ничего, она сможет справиться и с этим открытием… Когда придёт время…

– Видишь ли, великолепная Диандра, это не просто люди. Они те, кого мы спасли от Вампрагмы. Когда ты увидишь их вблизи, поймёшь, что они немы – дело в том, что Вампрагма отобрала у них голос.

Что ж… Я не солгал. Только умолчал о том, что слуги эти скорее не слуги с графиком, а полноценные рабы, чью кровь мы периодически употребляем.

– Погоди… То есть, они были заражены? Вы нашли вакцину от Вампрагмы?

– Не совсем вакцину. Дело в том, во что они одеты.

– Эти странные головные уборы…

– Не только головные уборы: их одежда оплетена таким же золотом, из которого выплавлены их маски.

– Не понимаю…

– Эти люди полузаражены. От безумства их спасают золотые одеяния. Мы впустили их внутрь и одели их в золото, таким образом вернув им здравый рассудок, а также предоставили им свою защиту, пищу и крышу. Взамен они служат нам: работают в садах, поддерживают порядок во Дворце. Это союз.

Союз хищников и травоядных: мы защищаем их и мы же их периодически едим.

– То есть, золото обезвреживает Вампрагму?

– Не совсем так. Заражённые остаются заражёнными, но ношение золота блокирует припадки ярости, и Вампы не впадают в безумие. Поэтому, чтобы в порывах беспамятной ярости не перегрызть друг друга, они вынуждены ходить в закрывающихся на ключ масках.

– Как ужасно! Неужели люди ходят в этих масках круглосуточно?!

Да, непросто ей дастся погружение в голую правду…

– Снимать можно только на ночь и в своих покоях, оставаясь наедине с собой.

– Но это уже что-то. Я про золото. Получается, Вампы не обречены и заражённых можно хоть как-то спасти.

Сцепив руки за спиной, я начинаю медленно идти по тропинке, чтобы немного снять её напряжение, и говорю как можно более спокойным тоном:

– Необходимо много золота, а среди нас, к сожалению, нет ни одного Металла Золота. А так хотелось бы… Мы могли бы спасти большее количество людей, вернуть разум большему количеству Вампов. Но, видимо, не судьба.

– Как много золота нужно на одного Вампа?

– По-разному: кому-то больше, кому-то меньше… Кажется, мы расплавили всё золото, бывшее в нашем распоряжении и в окрестностях Дворца, для того чтобы одеть тех, кто теперь живёт при Дворце. Не думай об этом.

– Но почему же в округе не бегают безумные Вампы? Почему территория вблизи Дворца не заражена?

– Дело в барьере.

– В барьере?

– Мы сейчас находимся под непробиваемым силовым полем. Не удивляйся, – я улыбаюсь, заметив, что она задрала голову, чтобы рассмотреть невидимое, – в хорошую погоду его не видно даже металлическому глазу.

– Но за барьер ведь можно выйти, правда?

В её голосе звучит напряжение. Попалась, девочка. Ты попалась. Но тебе пока ещё не стоит знать об этом, о нет…

– Конечно можно. И снаружи можно проникнуть внутрь. Твоё присутствие здесь тому яркое доказательство, – я продолжаю мягко улыбаться, и она, сдавшись, улыбается в ответ. – К тому же, барьер спасает не только от Вампов, но и от внешних климатических условий. Погода в Австралии сейчас крайне нестабильна: грозовые штормы и пылевые бури – частое явление. У нас же здесь оазис.

– Тофа сказала, что ты Король. И у вас есть слуги. И самый настоящий Дворец. Это как-то… Слишком.

– Слишком хорошо или слишком плохо?

– Просто слишком, – она продолжает улыбаться. – Я не привыкла к такой чрезмерности. До сих пор я вела достаточно аскетичный образ жизни лесной отшельницы.

– Но тебе ведь нравится здесь? – я заглядываю в её бездонные глаза, мысленно врываясь в одинокую лачугу лесной отшельницы-нимфы…

Не подозревая о том, что я с ней делаю в эти секунды в своей голове, она расслабленно улыбается:

– Здесь действительно очень красиво.

– С твоим появлением стало ещё красивее.

– Пожалуйста, не надо…

– Что?

– Делать мне комплименты.

– Ты не привыкла к комплиментам? Но это странно.

– Почему же?

Ответ логичен:

– Потому что женщины, обладающие хотя бы толикой доступной тебе красоты, обычно не живут в условиях отсутствия совершенно естественных и соответствующих их сиянию комплиментов.

– Что ж, очевидно, свою жизнь я до сих пор жила в других условиях…

– Тем лучше, что теперь ты живёшь здесь.

Теперь я покажу тебе, что такое настоящая роскошь…

– Я здесь не живу, Багтасар, – она откровенно соблазняюще смеётся. – Я только лишь гостья в твоём доме.

– Но ты ведь сказала, что тебе здесь нравится.

– Но разве это повод для того, чтобы оставаться здесь жить?

– Какие ещё