Россия XX века. Вехи и судьбы - Полина Ребенина

друзья, чудаковатые обэриуты. Им, Хармсу, Введенскому, Вагинову, посвящено одно из самых трогательных стихотворений Заболоцкого – «Прощание с друзьями» (1952 г.):

В широких шляпах, длинных пиджаках,

С тетрадями своих стихотворений,

Давным-давно рассыпались вы в прах,

Как ветки облетевшие сирени.

Вы в той стране, где нет готовых форм,

Где всё разъято, смешано, разбито,

Где вместо неба – лишь могильный холм

И неподвижна лунная орбита.

***

В 1955 году у Заболоцкого случился первый инфаркт. Жена преданно ухаживала за ним. А в 1956 году случилось то, чего Заболоцкий никак не ожидал: от него ушла жена. Екатерина Васильевна ушла к писателю и известному сердцееду, их соседу Василию Гроссману. Вот как описал эту семейную трагедию Николай Чуковский, близко знавший Заболоцкого:

«В эти годы я близко наблюдал их семейную жизнь. Я сказал бы, что в преданности и покорности Катерины Васильевны было даже что-то чрезмерное. Николай Алексеевич всегда оставался абсолютным хозяином и господином у себя в доме. Все вопросы, связанные с жизнью семьи, кроме мельчайших, решались им единолично.. Она никогда не спорила с ним, не упрекала его – даже когда он выпивал лишнее, что с ним порой случалось. Спорить с ним было нелегко,.. И она не спорила… И вдруг она ушла от него к другому.

Нельзя передать его удивления, обиды и горя.. Он знал все поступки, которые она могла совершить, и вдруг в сорок девять лет она совершила поступок, абсолютно им непредвиденный. Он удивился бы меньше, если бы она проглотила автобус или стала изрыгать пламя, как дракон.

Но когда очевидность сделалась несомненной, удивление сменилось обидой. Впрочем, обида – слишком слабое слово. Он был предан, оскорблен и унижен. А человек он был самолюбивый и гордый. Бедствия, которые он претерпевал до тех пор, – нищета, заключение, не задевали его гордости, потому что были проявлением сил, совершенно ему посторонних… Ему нужно было немедленно доказать всем и самому себе, что он не унижен,.. Нужно жениться. Немедленно. И так, чтобы об этом узнали все. Он позвонил одной женщине, одинокой, которую знал мало и поверхностно, и по телефону предложил ей выйти за него замуж. Она сразу согласилась.

Для начала супружеской жизни он решил поехать с ней в Малеевку в Дом творчества. В Малеевке жило много литераторов, и поэтому нельзя было выдумать лучшего средства, чтобы о новом его браке стало известно всем. Подавая в Литфонд заявление с просьбой выдать ему две путевки, он вдруг забыл фамилию своей новой жены и написал ее неправильно..»

Сохранилось от того времени одно его стихотворение, о котором до сих пор спорят искусствоведы, кому же оно посвящено? Его жене или же этой новой женщине. Оно полно восторга и страсти:

Зацелована, околдована,

С ветром в поле когда-то обвенчана,

Вся ты словно в оковы закована,

Драгоценная моя женщина!

Не веселая, не печальная,

Словно с темного неба сошедшая,

Ты и песнь моя обручальная,

И звезда моя сумасшедшая.

Я склонюсь над твоими коленями,

Обниму их с неистовой силою,

И слезами и стихотвореньями

Обожгу тебя, горькую, милую.

Отвори мне лицо полуночное,

Дай войти в эти очи тяжелые,

В эти черные брови восточные,

В эти руки твои полуголые.

Что прибавится – не убавится,

Что не сбудется – позабудется…

Отчего же ты плачешь, красавица?

Или это мне только чудится?

Однако совместная жизнь с новой женой не задалась с самого начала. Н. Чуковский продолжал вспоминать: «Через полтора месяца они вернулись из Малеевки в Москву и поселились на квартире у Николая Алексеевича.. Николай Алексеевич позвонил мне и очень просил прийти. Я понял, что он чувствует необходимость как-то связать новую жену с прежними знакомыми, и вечером пришел. В квартире все было как при Екатерине Васильевне, ни одна вещь не сдвинулась с места, стало только неряшливее. Печать запустения лежала на этом доме. Новая хозяйка показалась мне удрученной и растерянной… Николай Алексеевич тоже был весь вечер напряженным, нервным, неестественным. По-видимому, вся эта демонстрация своей новой жизни была ему крайне тяжела. Я высидел у него необходимое время и поспешил уйти. Через несколько дней его новая подруга уехала от него в свою прежнюю комнату, и больше они не встречались…»

Шло время, Заболоцкий продолжал жить один – с взрослым сыном и почти взрослой дочерью, – очень много работал, казался спокойным. Он решил остаться в Тарусе на весь сентябрь; с увлечением переводил сербский эпос, был здоров, весел и хотел вернуться в город как можно позже, и вдруг, еще летом Н. Чуковскому пришло известие, что Заболоцкий в Москве, у себя на квартире, и к нему вернулась Катерина Васильевна.

Воспоминания Н. Чуковского: «Он пережил уход Катерины Васильевны. Но пережить ее возвращения он не мог… Трудно сказать, как он поступил бы дальше, если бы был в состоянии распоряжаться собой. Мы этого не знаем и никогда не узнаем, потому что сердце его не выдержало и его свалил инфаркт… После инфаркта он прожил еще полтора месяца. Состояние его было тяжелым, но не казалось безнадежным. По-видимому, только он один и понимал, что скоро умрет. Все свои усилия после инфаркта – а он не позволял душе лениться! – он направил на то, чтобы привести свои дела в окончательный порядок. Со свойственной ему аккуратностью он составил полный список своих стихотворений, которые считал достойными печати. Он написал завещание, в котором запретил печатать стихотворения, не попавшие в этот список. Завещание это подписано 8 октября 1958 года, за несколько дней до смерти. Ему нужно было лежать, а он пошел в ванную комнату, чтобы почистить зубы. Не дойдя до ванной, он упал и умер».

Это случилось 14 октября 1958 года. В 1963 году этот неординарный человек и великий поэт был реабилитирован и освобожден ото всех обвинений.

Сергей Михалков

Есть стихотворения, которые следуют за нами с нашего советского детства, они всегда живут где-то на задворках памяти, и мы как вечную эстафету передаем их нашим детям..

Мы едем, едем, едем

В далекие края,

Хорошие соседи,

Счастливые друзья…

Красота! Красота!

Мы везем с собой кота,

Чижика, собаку,

Петьку-забияку,

Обезьяну, попугая —

Вот компания какая!

Или такие:

Дело было вечером,

Делать было нечего.

Галка села на заборе,

Кот забрался на чердак.

Тут сказал ребятам Боря

Просто так:

– А у меня в кармане гвоздь!

А у вас?

– А у нас сегодня гость!

А у вас?

– А у нас сегодня кошка

Родила вчера котят.

Котята выросли немножко,

А есть из блюдца не хотят!

– А у нас в квартире газ!

А у вас?

– А у нас водопровод!

Вот!

Это творения Сергея Михалкова (1913—2009 гг.), а еще он написал знаменитого «Дядю Степу», три варианта нашего гимна, надпись на могиле неизвестного солдата, и около 200 басен и множество стихотворений, сценариев и пьес. Сценарий к любимому всеми советскому фильму «Три плюс два» тоже он написал..

***

Сергей Михалков родился 13 марта 1913 года в Москве. По отцовской линии он происходил из старинного дворянского рода Михалковых. Кроме Сергея, в семье воспитывались еще два мальчика: Михаил и Александр. Писать стихи Сергей начал уже в 9 лет. В начале он получил домашнее образование, в семье была гувернантка, но позднее, пошел в школу. Благодаря знаниям, которые он почерпнул от гувернантки, Михалков попал сразу в 4 класс. Поначалу учеба складывалась сложно. Сверстники издевались над будущим писателем, дразнили его за благородные манеры и в особенности за речь: юноша сильно заикался. Однако не прошло и года как ему удалось наладить отношение практически со всеми одноклассниками. Благодаря дружелюбному, веселому нраву, он сумел найти общий язык даже со своими