Англия и США – великие пиратские империи - Александр Борисович Широкорад

Через несколько дней Бальфур получает очередное послание: „Король Георг просит вас убедить премьер-министра, что, судя по публикациям в печати, английский народ будет возражать против переезда в нашу страну экс-императора и императрицы, что, несомненно, может скомпрометировать короля и королеву“.

Наконец, королевский секретарь высказался и в том роде, что дело не столько в опасениях императрицы насчёт немцев, сколько в опасениях, что присутствие Ники на английской земле будет способствовать распространению революционной заразы. Король предложил изучить возможность переезда Николая II с семьей во Францию, но видеть его у себя в стране он категорически отказывался»[68].

Британская пропаганда до сих пор гневно обвиняет русских в убийстве своего царя. Немало крокодильих слёз пролили по сему поводу члены Ганноверской династии. Кстати, с 1917 г. британские монархи «поменяли вывеску», теперь, мол, мы не Ганноверская или Саксен-Кобург-Готская, а Виндзорская династия. Виндзор – это замок близ Лондона. Таким манером Романовы-Гольштейн-Готторпы могли называться Царскосельской династией. Смена вывески – желание откреститься от проклятых бошей, но, увы, как ни меняй фамилию, и Эдуард VII, и Николай II были на 99,9 % немцами.

Кстати, в 1917 г. в Англии среди высшей аристократии было модно движение «Повесим кайзера». Эту идею поддерживал и сам Уинстон Черчилль. Речь идет о кайзере Вильгельме II, родном внуке королевы Виктории.

Отказав во въезде Николаю II, король Эдуард VII фактически подписал царю смертный приговор. Ну а кайзера от петли спасли успехи Красной армии в боях с белогвардейцами, националистами и интервентами. В такой ситуации Лондон решил оставить Вильгельма в качестве запасного варианта козыря.

Глава 23

Британская интервенция в Россию 1918–1920 гг.

30 октября 1918 г. в Мудросе на борту английского броненосца «Агамемнон» была подписана капитуляция Турции. Формально она имела вид перемирия.

В первой статье предусматривалось открытие Черноморских проливов для Антанты. Суда Антанты могли свободно проходить в обе стороны и выходить в Чёрное море.

Из всех положений договора, умышленно сформулированных весьма расплывчато, наибольшую тревогу у турок вызывала статья 7, которая давала победителям право оккупировать «любые стратегически важные пункты в случае возникновения ситуаций, угрожающих безопасности союзников».

Согласно статье 15-й союзникам предоставлялось право занять Батум и Баку. Сразу же после подписания Мудросской капитуляции немцы срочно стали покидать Турцию. Так, например, германский сухопутный отяд, базировавшийся в Дарданеллах.

Сразу же после заключения Мудросского перемирия из состава флотов Антанты была сформирована так называемая Союзная эскадра Эгейского моря. В её состав вошли: британская группа (2 линкора, 7 крейсеров, 7 мониторов, 6 эсминцев и 2 канонерки), французская (6 линкоров, 4 крейсера, 6 эсминцев и 2 канонерки), итальянская (4 линкора, 2 крейсера, 3 эсминца) и греческая (2 линкора, 1 крейсер, 2 эсминца). Итого 14 линкоров, 14 крейсеров, 11 канонерок и мониторов, 17 эсминцев, а также вспомогательные суда.

Любопытно, что уже на другой день после Мудросского перемирия газета «Таймс» заявила, что доступ в Чёрное море откроет, наконец, путь к широкой интервенции против Советской России: «Доступ в Проливы даст нам не только власть над Чёрным морем, но и наилучшую возможность оказывать влияние на русские дела. Пока Чёрное и Балтийское моря закрыты для нашего флота, наша морская мощь не может оказывать влияния на будущее России. Сибирь, Мурманск в лучшем случае неудобный чёрный ход. Но когда британский флот находится в Чёрном море,– открыта парадная дверь. Близкое господство союзников над Чёрным морем прозвучит похоронным звоном владычеству большевиков в России!»[69].

24 ноября в Севастополь пришел британский лёгкий крейсер «Кентербери», посланный на разведку. А на следующий день заявилась большая эскадра «тетушки Антанты». Как писал тот же Оболенский, ставший главой губернского земского собрания: «Солнце грело, как весной, зеленовато-синее море ласково шумело лёгким прибоем Приморского бульвара, с раннего утра наполнившегося густой толпой народа, с волнением ожидавшего приближения эскадры. Я тоже присоединился к этой толпе. Все напряженно смотрели в прозрачную синюю даль. Вдруг толпа заволновалась, кто-то из стоявших на скамейках крикнул – „вот они“ и действительно, на горизонте показалась полоска дыма, потом другая, третья… Суда шли в кильватерной колонне. Дредноуты, крейсера, миноносцы…»[70].

Впереди шли британские дредноуты «Суперб» и «Темерер», за ними – французский броненосец «Жюстис» («Justice») и итальянский «Андреа Дориа», крейсера «Галатея», «Агордат» и девять эсминцев.

«Толпа кричала „Ура!“ и махала шапками. Наконец, свершилось то, чего мы ждали в течение четырёх лет войны и двух лет разложения России»[71].

На берег были высажены шестьсот британских морских пехотинцев и 1600 сенегальцев из 75-го французского полка. Англичане строго потребовали, чтобы на всех судах в Севастополе были спущены Андреевские флаги и подняты английские. Однако другие союзники потребовали и свою долю в разделе германских и русских судов.

<…>

«Для русского офицерства приход союзников вместо ожидаемой радости принес много огорчений. Они не учли того, что Россия была дорога Антанте, как сильный союзник, с потерей же силы – Россия потеряла для них всякое значение. В политическом положении союзники не могли разобраться (и сами русские офицеры в этом путались). Становятся понятными все огорчения офицеров группы „Андреевского флага“, когда например, французы потребовали разоружения русских подводных лодок. Союзники желали обеспечить себя и только, и поэтому оставить лодки боеспособными было для них рискованно. Англичане так и сделали – они сразу увели суда в Измид – „подальше от греха“ как говорится»[72].

Союзники пришли не для участия в классовой борьбе, а за… «зипунами»! Да, да, они пришли грабить, а при хорошем раскладе и добиться иных политический целей. При этом на первом этапе их более заботили не большевики, а друзья-союзнички, как бы те не урвали более жирные куски. На Чёрном море англичане побаивались французов и итальянцев, на Дальнем Востоке американцы – японцев и т. д. Соответственно, интервенты во всех регионах пытаются балансировать между белыми армиями и самостийными правительствами.

«Тетушка Антанта» в ноябре – декабре 1918 г. высадила десанты не только в Крыму, но и в районах Одессы, Николаева, Херсона, а также в главных портах Кавказа. Основной контингент оккупантов составляли французы и греки. Наступать вглубь Украины союзники не имели ни сил, не желания.

В первые дни апреля 1919 г. 1-я Заднепровская Украинская советская дивизия прорвала оборону деникинцев на Перекопе и начала наступление в степном Крыму. 7 апреля созданное интервентами Краевое правительство бежало из Симферополя в Севастополь под защиту союзного флота.

11 апреля красные без боя заняли Евпаторию и Симферополь.

Из Симферополя один батальон красных двинулся через перевал на Алушту и Ялту, которые