Вип персона - Соня Рыжая

а потом на меня потопом обрушилось горе. По щекам лились слезы. Наверно мой плач был слышен в холле. Во избежание проблем поднялась, облокачиваясь спиной о стену. Минуту смотрела на дверь, и в сознании вспыхнул яркий и четкий образ его лица, когда он встречал меня, сексуально улыбаясь. Пока шла обратно к лифту, чувствовала, как внутри тугим узлом скрутилась жгучая боль, а сердце замерло, признавая поражение.

Поникшая и сломленная духом, открыла дверь в Степкину квартиру, в наш дом не было сил вернуться. Очень тихо, так чтобы не разбудить друга прошла в свою спальню, шлепнув себя по лбу вспомнив, что он теперь живет в особняке, а в квартире появляется для свиданий.

Зайдя в ванную комнату встала напротив зеркала, пристально глядя на свое отражение. Зеленые глаза, когда-то полные яркого огня надежды, сейчас не отражали даже жалкого подобия. Кончиками пальцев пробежалась по впалым щекам, повторяя очертания дорожек растекшейся туши. Цвет кожи на лице поменял оттенок здоровья на больную бледность. Пораженная болью, поселившейся глубоко в душе, я опустила голову и заплакала, жадно глотая воздух. Сожаление - в самой грубой своей форме - неумолимо стягивало, словно петля на шее.

Попыталась успокоиться, сполоснув лицо теплой водой. Взяла полотенце и, вытерев лицо, выключила свет. Едва передвигая от усталости ноги, добралась до кровати и свернулась калачиком. Обессиленная, даже не укрывшись одеялом, попыталась отключиться хотя бы на пару часов. Но сон не шел.

Неслись секунды, шли минуты, ползли часы, а искаженное болью, не от удара, лицо Эда и его потерянный взгляд никак не отпускали сознание. Уставившись в потолок, мечтала умереть, что всегда запрещала себе делать. За несколько часов бессмысленного взгляда боль стала только сильнее, разрывая сердце на мелкие кусочки. Я позволила ей взять верх, разрешила растоптать себя.

«То, что нас не убивает, делает нас сильнее»

Фридрих Ницше

Ожидание неизвестности сейчас самое тяжелое испытание для меня. Бремя не под силу взвалившееся на плечи. Китайская стена непробиваемого бетонного молчания.

Вероятнее всего многие стали бы утверждать, что ждать самого важного и не знать, легко можно переиграть как прятки в лабиринтах, но то, что мне приходится переживать гораздо страшнее.

Однако теперь я испытываю этот страх совершенно на другом уровне. Я точно знаю, что чувствую к Эдуарду, и чего хочу.

Я никогда не была хороша в общении. Я была, как говорится, тихоня. Если сестренка была смелой и дерзкой, а брат чрезмерно эмоционален в некоторых моментах, то я была закрыта и сдержанна. Все свои эмоции я выражала в танце. Может быть поэтому на меня все это обрушилось?!

Каждую ночь виню себя за то, что не добилась разговора с ним. Не потому, что хотела говорить ему о своих чувствах. На самом деле, просто жаждала заглянуть в глаза, и найти там все те чувства, что горели пламенем до всплывшей правды, до момента, когда отвернулась от него. И вообще, что будет потом? Что мое признание будет означать для наших отношений? Будем ли мы вместе?

«Проклятье, Женька. Не начинай это дерьмо сначала. Не сегодня ночью. Надо выспаться. Завтра важный день».

Целый месяц загружала себя работой. Тридцать дней без любимого лица испаряю из себя тоску с каплями пота, усердно готовясь к открытию моей школы танца. Спустя неделю как уехал Шмелев, Лазарев пришел в наш с Эдом дом и сделал два предложения, от которых не смогла отказаться, лишь потому, что так захотел любимый мужчина, и как засияли глазки Нади. Она очень ждет возвращения папы домой. С души упал тяжкий груз, когда в руках держала конверт с листом бумаги. Ни когда бы не подумала, что обычный тест может заставить рухнуть в обморок. Доказательства отцовства Шмелева впечатлили не только меня.

Ворочаясь в кровати, в миллионный раз изучаю нашу спальню, гоня прочь воспоминания. Не хочу плакать. Я слишком счастлива, чтобы портить такие моменты. Завтра открытие школы, а вечером я лечу на встречу с судьбой. Мой друг Степка убедил Матвея отправить меня самолётом компании в гости к Эду, приведя довольно веский аргумент. Но я не настроена, воспользоваться своим положение только ради того, что бы заставить вернуться.

Переключаюсь на задачу моей вступительной речи, попытавшись заблокировать крики сомнений и страха в своей голове. Не стану их слушать. Просто не смогу. Я была в двух секундах от отказа от своего плана и бегства, но я задолжала Шмелеву правду. Хотя обида еще таится в груди. Проходили дни. Каждый час я ждала возвращения. Любимый мужчина, находясь на расстоянии, причинял еще больше боли своим молчанием. Закрадывались мысли о его неодиноком времяпрепровождении, и становилось еще хуже, от чего возвращались сны. Вернее сказать сон. Не те кошмары, что преследовали меня, но этот не менее болезненный, где Эдуард в нашей постели. Просыпаясь в панике, все также оказывалась в объятиях друга Степана. Всю жизнь буду ему благодарна за заботу, а так же Богу за таких друзей. Конечно, мне не хватает подруг, но с ними гораздо сложнее. У меня их просто нет, а девчонкам из клуба некогда со мной возится, да и я сама не хочу их напрягать.

Стремительно приближающиеся новогодние праздники не оставили сомнений в моих намерениях. Мы все очень хотели собраться в кругу семьи на Рождество, нам только не хватало Эдуарда. А мне до дикой тоски и бешеного желания сделать его счастливым. Мама Эда рассказала мне, как он провел все эти пять лет, и на меня навалилась такое чувство вины, что труднее стало дышать.

За свои двадцать три года я не раз испытывала странное чувство оцепенения, которое приходило как защита от всего, чего не хотела принимать.

Страх съедал изнутри, а отчаянная боль, возникающая при мыслях о скорой встречи, ломала каждую извилину разума, когда, оказавшись у частного самолета компании Шмелева, передала свой багаж бортпроводнику.

День за днем сосредоточенность, которая, казалось, поддерживалась работой, подготовкой к вступительным экзаменам в университет, умирала. Потеря выжигала внутренности. Во снах я видела Эда; и сны говорили о том, что он ушел. Он стал туманом, который испарился в воздухе на рассвете, забрав с собой все мое существо.

Оценив роскошь салона, познакомившись со стюардессами, уютно разместилась на предложенном мне месте. Когда заработали двигатели, я крепко зажмурила глаза и обеими руками вцепилась в кожаные подлокотники. Вибрирующий звук тут же разжег во мне болезненный страх летать. Мое тело задрожало так, словно это последняя минута жизни. Дыхание участилось, сердце ухало, больно отдаваясь в рёбрах, но взяв