Ледяное сердце эриды. За гранью - Цитианка

знатные дома, армия, люди, которые держатся за свое место и не захотят просто так все это отдать. Даже если Теоден сам решит отказаться от короны, они не дадут ему сделать это спокойно.

— Если все так, как ты тогда собираешься вернуть трон? — спрашиваю я тише. — Сейчас у тебя есть только эрида, которой в Калдоре вряд ли обрадуются, и человек, который, судя по всему, не в самых лучших отношениях с тобой. Даже если ты войдешь в Калдор живым, одного этого может оказаться мало.

— Сначала мы поедем в Долкар, — произносит Каин уверенно. — Там размещен гарнизон старой королевской армии. Люди, которые воевали со мной с Терионом. Их командиры служили моему отцу, потом мне. Они помнят, кому присягали.

Он говорит об этом так спокойно, словно война для него привычная и неизбежная часть жизни, которую нужно просто правильно организовать. Я слушаю его и уже представляю себе эту армию: ряды воинов в черных плащах, идущие по заснеженным дорогам, а в центре — мы с Каином. Идем на Теодена, его двоюродного брата, с которым я еще год назад делила общий лагерь в лесу, сидела у костра, и ворчала на него за то, что от мяса, которое он ел, слишком дурно пахло.

Теперь же этот человек сидит на троне, который Каин собирается отобрать. И я еду рядом с тем, кто готов ради этого пролить кровь.

От этой мысли в груди снова накатывает комок.

— А я что буду делать, пока ты собираешь свою армию? — спрашиваю я, сжимая пальцы на краю плаща. — Твои люди помнят, кому присягали, но они так же хорошо помнят, с кем воевали.

— Пока я буду говорить с командирами, ты останешься у человека, которому я доверяю.

Я замираю в седле, не зная, что удивляет меня больше — то ли то, что Каин, вдруг готов оставить меня с кем-то другим, то ли то, что у него еще остались в Веларроне люди, которым он может доверить эриду, несмотря на всю свою новую безжалостность.

— Какому человеку можно доверить меня? — спрашиваю я, не скрывая изумления.

— Когда прибудем, тогда с ней и познакомишься.

«Ей».

Я сразу цепляюсь за это слово, хотя Каин, кажется, больше ничего объяснять не собирается.

Значит, у него есть женщина, которой он доверяет.

Сердце под ледяной коркой вдруг слегка шевелится, отзываясь на эту мысль каким-то непонятным, неприятным чувством. Женщина, с которой Каин знаком так близко, что доверяет ей меня. Женщина, к которой он едет сам, даже сейчас, когда не доверяет почти никому. Я вслушиваюсь в свой имфирион, пытаясь понять этот острый укол внутри, и вдруг вспоминаю, что уже чувствовала подобное от другой девушки, тогда, на острове Свода, когда Наэль, принцесса Элмора, увидела меня рядом с Каином.

Это…

Ревность?

Я едва заметно замираю, и от этой мысли мне хочется закрыть лицо ладонями.

Каин сразу замечает мое напряжение и его рука на моей талии сжимается крепче.

— Что с тобой?

— Ничего.

— Селина.

Я быстро ищу хоть какое-то объяснение своему напряжению, потому что признаться в ревности к незнакомой женщине кажется унизительно глупым даже для меня нынешней. Взгляд сам цепляется за Адариса, едущего сбоку на серой кобыле.

— Ты так и не познакомил меня с ним, — произношу я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Кто он такой?

Адарис, услышав мои слова, поворачивает голову и смотрит на меня с легкой, но довольно дерзкой усмешкой.

— Так спрашиваешь, словно я не слышу, — бросает он. — Можно было и напрямую обратиться, раз уж так интересно.

— Так и кто же? Ты не похож на обычного пленного.

— Спасибо за комплимент, эрида. Хотя, если честно, я и сам иногда забываю, в какой именно категории сейчас нахожусь.

На этих словах он переводит взгляд на Каина, и в его глазах появляется короткий вызов.

— Ты не пленный, пока не мешаешь, — произносит Каин за моей спиной.

Адарис тихо смеется, натягивая поводья, когда его лошадь ускоряет шаг на спуске.

— Интересно слышать такие слова от своего родственника, — говорит он, не сводя с Каина взгляда. — Дальнего, конечно. Очень дальнего. Настолько дальнего, что между нами успели умереть короли, смениться порядки и, как я вижу, исчезнуть всякое приличное воспитание.

— Родственник? — переспрашиваю я, поворачиваясь к Каину. — Ты не говорил, что у тебя есть кто-то еще, кроме Нейварда и Теодена.

На миг даже забываю про свое прежнее напряжение, про женщину, к которой он собирается меня отвезти, и смотрю на Адариса внимательнее.

— Их и не было, — отвечает Каин.

— Тогда что он имеет в виду?

Задав этот вопрос и получив ответ, я даже не удивляюсь. Почерневшие нивелии у гробниц, неожиданное возвращение мертвых, тела, которые спустя столько лет так и не истлели в склепах Веларрона. Просто думаю о том, что наш Альверонд окончательно сошел с ума. Погибшие оживают, Каин, лишенный жалости, везет эриду в Веларрон как свою будущую королеву, а я сижу перед ним в седле и уже не знаю, где кончается реальность, а где начинается очередной кошмар.

Я отворачиваюсь, глядя вперед на белую дорогу между скал, и молчу. Потому что сказать в этот момент мне уже нечего.

Теперь остается только ехать дальше.

Глава 24

Селина

Долкар.

Я никогда там не была. Только слышала о нем от наблюдателей, видела рисунки в старых книгах и на набросках, которые иногда попадали в Луциор.

Его всегда описывали как спокойный и красивый город у реки, с узкими каналами, проходящими между улицами, с небольшими мостами, светлыми домами и множеством фонтанов. Говорили, что там нет одинаковых зданий и что каждый дом строился с желанием сделать его особенным. На рисунках я видела высокие окна, резные балконы, крыши разной формы, каменные арки, внутренние дворики и стены, увитые зеленью.

Это город мастеров. Художников, скульпторов, изобретателей, архитекторов, часовщиков, инженеров. Именно оттуда по всему Альверонду расходились лучшие статуи, сложные механизмы, музыкальные инструменты, витражи, украшения, чертежи мостов и зданий. Многие известные мастера выросли именно там, и потому в Долкар приезжают учиться со всего Альверонда.

К полудню пятого дня мы выезжаем на дорогу, идущую вдоль низкой каменной стены, за которой тянутся небольшие дворы, покрытые снегом. Я сижу впереди Каина, все еще чувствуя на талии тяжесть его руки, пусть сейчас она