Профессор-Целитель - Илья Игоревич Савич

я его по плечу. — Вам предстоит подготовить пациента к операции. Во-первых, сделать ему эту самую клизму, а во-вторых, проследить, чтобы Прохор ничего не съел и ничего не выпил, пока над ним не поработает лекарь. Задание ясно?

Когда шок отошёл, растерянность во взгляде Алексея сменилась возмущением.

— Этим должны заниматься служащие! Или сёстры милосердия, но это не дело лекаря. Я не для того учился, чтобы обхаживать какого-то мужика. Отказываюсь!

В тот же миг все пациенты в палате резко замерли. Звон посуды стих, и в палате наступила тишина — даже ветер утих. Вязкая духота и въевшийся запах пота только усиливали напряжение.

— В таком случае занятие для вас на сегодня закончено, господин Родимин, — со сталью в голосе отрезал я.

— Что вы имеете в виду? — не то усмехнулся, не то испугался он. — В каком это смысле⁈

— В самом прямом, — улыбка исчезла. Я смотрел на него уже совершенно серьёзно. — Не хотите выполнять мои поручения? Выметайтесь. Я уговаривать никого не стану.

— Но я же дворянин! — пытался найти он аргументы. — Я…

— Вы готовитесь стать лекарем, — прервал я. — Открою вам секрет, Алексей Ростиславович: болеют не только знатные особы. Чаще вам придётся иметь дело с простыми людьми, причём во всех проявлениях нашего благородного, но во многом неприглядного ремесла. Ну так что? Вы будете исполнять указания или я вычёркиваю вас из практики?

Алексей сжал кулаки, заиграл желваками и уставился на меня с яростью. Однако затем он выдохнул и тихо, с трудом контролируя голос, ответил:

— Буду… Исполнять.

— Вот и хорошо, — улыбнулся я и сказал уже куда более мягким голосом: — Прохор, если что будет не так, жалуйтесь мне. Я его накажу.

Алексей снова яростно сверкнул глазами, но я уже двинулся к дверям, в которых вдруг меня встретил Задорин.

— Григорий Романович, доброе утро! — развёл он руками в приветствии.

— И вам доброго утречка, Николай Олегович, — с куда меньшим радушием ответил я. — А вы что здесь делаете, позвольте узнать? Или что-то непонятно в словосочетании «постельный режим»?

— Полно вам, Григорий Романович, — буркнул Коля.

Мы вышли в коридор, закрыли за собой дверь. Я повёл студентов к следующему месту практики, а Коля с тростью тяжело шёл рядом со мной и оправдывался:

— Скучно мне лежать. К тому же, пока бездельничаешь, Источник, зараза, дерёт! — он коснулся груди и слегка поморщился. — Дай я хоть с тобой практикантов гляну. Может, подскажу что дельное. Всё одно веселей, чем валяться в койке.

— Ладно, — согласился я. — Только не переусердствуй.

— Обязательно, господин лекарь, — с ехидцей съязвил Задорин, а затем повернулся к ребятам. — О, а это ж не самые безголовые из всей нашей паствы.

— Чего? — возмутилась Роксана.

— Это был комплимент, — буркнул ей Петя.

— Смышлёный паренёк, — хмыкнул Задорин и снова глянул на меня. — А с этими двумя что придумали?

— Скоро увидите, Николай Олегович, — ответил я. — Проявите терпение.

Задорин что-то недовольно пробурчал. Мы спустились на первый этаж и добрались до большой процедурной. Когда я направился к двери, Петя прошептал Роксане:

— Интересно, что там? Надеюсь, лучше, чем у Родимина. Для него такое задание как удар под дых.

— Так ему и надо, — фыркнула девушка. — Надоел он со своим чванством.

— Вы, Роксана Демидовна, не спешите радоваться бедам других, — предупредил я, открывая дверь. — А то, глядишь, захотите с ними поменяться.

И в следующую секунду из процедурной раздался гвалт детских голосов вперемешку с криками Тамары Семёновны, которая пыталась их угомонить.

— А ну, мелюзга, успокойтесь, успокойтесь! Да замолчите вы, кому говорю! Розг на вас не хватает, бандиты!

Тут она заметила моё появление и с счастливой улыбкой воскликнула:

— Григорий Романович, спаситель вы наш!

— Здравствуйте, Тамара Семёновна, — кивнул я. — Вот, привёл вам подмогу. Знакомьтесь, это Роксана Демидовна.

— Что? — захлопала глазами девушка. — Я⁈

Пока дети, заметив новых неопознанных личностей, ненадолго притихли, я воспользовался этим моментом и объяснил:

— Сегодня плановая прививка от оспы. Роксана Демидовна, вам предстоит обработать каждого из этих милых детишек. Всё понятно, вопросы есть? Вопросов нет!

— Н-но как же… — пробормотала Роксана, с ужасом глядя на расшалившихся детей.

— Тамара Семёновна, передаю Роксану Демидовну в ваши хваткие руки, — кивнул я и быстро шмыгнул наружу, захлопнув дверь.

Как раз вовремя — мгновением позже дверь распахнулась, и раздались возмущённые женские возгласы:

— Григорий Романович, так нечестно! Это несправедливо! Это потому, что я женщина⁈

— Идём отсюда, — я кивнул Задорину и Пете в сторону лестницы.

Задорин на удивление ловко передвигал тростью, и скоро мы скрылись в лестничном пролёте.

Кажется, Роксана хотела последовать за нами и даже высунулась наружу, но в последний миг я успел заметить, как её затащила обратно Тамара Семёновна, заявив:

— Я одна здесь больше не останусь!

Следующим мы добрались до третьего этажа. Задорин так старательно карабкался по ступеням, что, когда мы ступили на ровный пол, ему пришлось дать время отдышаться.

— Правильно ты, Григорий Романович, придумал, что Аверину к детям приставил, — перевёл дух Задорин. — Петра Демьяновича они бы живьём съели.

— И ничего не съели бы, — буркнул Петя.

— Хочешь проверить? — поинтересовался я.

Лицо студента тут же переменилось. Он поспешно замотал головой и будто бы ничего не услышал, поинтересовался:

— Так куда мы дальше, Григорий Романович? Что мне там достанется интересненького?

— Пошли, — хмыкнул я и направился к палате №211.

Постучал, чуть приоткрыл дверь и поинтересовался:

— Дамы, можно заглянуть? Только стульями, пожалуйста, не бросайтесь.

Когда распахнул дверь, на меня устремили удивлённые взгляды две женщины. Юная Маруся забавно приоткрыла рот и надула утиные губки. Маргарита же с кряхтением присела на койку.

— Григорий Романович, вы снова наш дежурный лекарь? — улыбнулась она. — Ой, как замечательно.

Мы зашли внутрь. Пётр и Коля поздоровались с пациентками, и я поинтересовался, где все остальные.

— Да их выписали, — пожала плечами Маруся.

— Быстро они, — удивился я.

— Их Анна Ивановна подлечила, — пояснила Маргарита. — На следующий день после вашей смены она заходила. Баб подлечила и меня ещё осматривала, но так и не объяснила зачем.

Значит, она была